Измена. Вернуть жену

ГЛАВА 24. НАСТОЯЩЕЕ. ИСПОВЕДЬ

— Лен, я не могу, просто не могу! — выдохнула я, рухнув на диван в гостиной подруги. Мой голос дрожал, а в груди все еще колотилось, как сумасшедшее. Лена, с привычной ей невозмутимостью, поставила передо мной чашку с травяным чаем и села напротив, внимательно глядя на меня.

— Что случилось, дорогая? Ты вся бледная, — ее голос был мягким, но я знала, что она уже готова к худшему. Лена с самой первой встречи была моим барометром, чувствуя мои эмоциональные штормы за версту.

— Я… я видела его, Лен. Юсуфа, — слова вырвались из меня, как пробка из бутылки игристого. Я закрыла лицо руками, пытаясь унять дрожь, которая пробегала по всему телу.

Лена вздохнула:

— Где? Когда?! Вы не могли пересечься…

— Около часа назад, возле соседнего подъезда. Я шла домой, — сделала глубокий вдох, пытаясь собрать мысли в кучу. — Он стоял там. И не один.

Я подняла глаза на Лену, ища в ее взгляде понимания.

— С ним была девушка. Молодая. Очень молодая. И она… она так с ним заигрывала, Лен! Смеялась, касалась его плеча…

В этот момент я почувствовала, как мое сердце снова сбивается с ритма. Это было то же самое чувство, что и тогда, когда я впервые увидела его с другой женщиной, когда поняла, что наш брак рушится. То же самое чувство, что и в день развода, когда я подписала бумаги, чувствуя, как часть меня умирает.

— Мое сердце… оно просто выпрыгивало из груди. Я думала, что упаду прямо там, на асфальт. Я не могла дышать. Все эти месяцы… месяцы после развода, я пыталась убедить себя, что все прошло, что я отпустила его. Но это не так. Это совсем не так.

Слезы навернулись на глаза, и я уже не пыталась их сдержать. Они текли по щекам, горячие и соленые, как напоминание о незажившей ране.

— Я же помню все, Лен… Все-все! Каждое прикосновение, каждое слово, каждый взгляд. Я помню, как мы смеялись вместе, как строили планы на будущее. Я помню, как он держал меня за руку, обещая, что никогда не отпустит. И вот он. С другой. С очередной другой, — исправилась я, осекаясь.

Лена молча подошла ко мне и обняла. Ее объятия были крепкими и утешающими. Я уткнулась ей в плечо, позволяя слезам течь свободно.

— Это нормально, дорогая, — прошептала она. — Это нормально чувствовать то, что ты чувствуешь. Несколько месяцев — не так уж много времени, чтобы забыть человека, которого ты любила. Особенно, когда ты видишь его снова.

Я подняла голову, вытирая слезы.

— Но я не хочу чувствовать! Я хочу забыть его. Я хочу двигаться дальше. Я хочу, чтобы мое сердце перестало сбиваться с ритма каждый раз, когда я думаю о нем. Я хочу, чтобы его улыбка не вызывала у меня такой боли!

Как маленькая девочка я отчаянно выкрикивала свои «хочу», прекрасно зная, что невозможно только желать. Надо много работать над собой и своими чувствами, чтобы они начали проходить.

Лена погладила меня по волосам.

— Ты справишься. Ты сильная. И я буду рядом. Мы пройдем через это вместе. А пока… выпей чаю. Если хочешь, расскажи мне все в подробностях, а потом сразу выброси из головы. То, что сказано, быстрее забывается.

Я кивнула, взяв чашку с чаем. Тепло напитка немного успокоило меня. Я сделала глоток, чувствуя, как горечь во рту смешивается с терпкостью трав. Я посмотрела на Лену, и в ее глазах увидела не жалость, а решимость. Это придало мне сил.

— Он был в своем любимом костюме. Или другом таком же. У него их много, и все безумно ему идут. И он… он смотрел на нее так, как будто видел только ее. Как будто весь мир для него сузился до этого момента, до этой девушки, до этого подъезда. А я стояла там поодаль и чувствовала себя невидимкой. Призраком из прошлого, который случайно забрел на чужой праздник жизни.

Я снова почувствовала, как сердце забилось быстрее. Это было не просто воспоминание, это было ощущение присутствия. Ощущение того, что я все еще связана с ним, даже если он уже давно живет своей жизнью.

— Я не знаю, сколько я там простояла. Наверное, несколько секунд, но мне казалось, что прошла вечность. Я боялась пошевелиться, боялась, что он меня увидит. Боялась его реакции. Боялась увидеть в его глазах равнодушие. Или, что еще хуже, жалость. Я не хотела, чтобы он видел меня такой — растерянной, разбитой, все еще цепляющейся за прошлое. Я всегда была для него слабой и ведомой…

Вздохнув, я отставила чашку и подняла голову к потолку. Смахнув последнюю слезинку, я поклялась себе и Лене, что больше никогда в жизни не пророню ни одной слезы из-за мужчины.