Измена. Вкусные запахи

ГЛАВА 5. Подарок

Как же я волнуюсь! Вся похолодела, а на улице тридцать. Захожу в лобби, подхожу к лифтам, нажимаю третий этаж. Только бы не сорвалось! Я уже думаю о том, что мне достаточно просто их там застукать, пусть одетых. Слушать его очередные оправдания даже не собираюсь. Лишь бы она или он открыли дверь.

Выхожу из лифта. Мартина мне машет из ниши. Настоящий режиссёр на съёмочной площадке, который даёт знак актёру. Актёр это я? Режиссёр стоит с реквизитом: подносом, на котором коробочка, завёрнутая в блестящую бумагу, перехваченная красной шёлковой лентой. И рядом маленькая вазочка с одним цветком. Она её, видимо, прихватила из кафе с веранды, там стоят такие.

- Готова? Камера, мозги, всё на месте? – спрашивает Мартина. Ни дать ни взять – профессионал.

- Да, - послушно киваю. Я вся в её власти, очень плохо соображаю, внутри всё ходит ходуном.

- Пошли!

В коридоре никого, толпа схлынула на пляж, до обеда далеко.

Подходим. Вижу на двери номер 315. Мартина стучит.

- Кто там? – слышу женский голос.

- Вам подарок от администрации, передать лично. Одна минута всего, простите за беспокойство. Не могу оставить у двери – ценный.

Слишком много говорит. Чайка может заподозрить и отправить обратно, мол сама возьмёт. Только не это.

Мартина держит поднос напротив глазка двери. Глазок открывается, и Чайка смотрит. Для неё любая халява – достижение, она не может пропустить такой трофей. Хоть бы подумала, что это сюрприз от Лёхи или что-нибудь подобное.

И… дверь открывается.

Мартина ловко так раскрывает дверь пошире и входит внутрь, я за ней с телефоном. Осмелела малость. Чайка видит меня и понимает, что попалась. Она в халате на голое тело – сто пудов.

- Вы? – бормочет Чайка.

- Да, я, - отодвигаю её и ищу глазами Лёху. Он даже не успел спрятаться за шторой. Ему просто некуда прятаться – это одноместным номер, где одна комната, а туалет и душ у входа, где мы стоим. Да и занавески прозрачные. Он лежит на кровати. Под простынкой. Без трусов, наверное. Голубчик!

Я фотографирую его, жалко не вместе с ней, но это уже не имеет значения, так как у меня имеется свидетель.

- Яна, я… ты? – произносит что-то такое шоковое, неожиданное, что в первые секунды произносится, потом уже включаются мозги, но я не намерена дожидаться.

- Вообще не собираюсь вам мешать. Сегодня не успею, а завтра я улетаю. Не буду против, если ты останешься тут ночевать. Также избавь меня, пожалуйста, от разговоров и звонков.

- Яна!

Мы с Мартиной выходим.

Вот и всё. Грустное и печальное дело сделано.

- Спасибо, Мартина, не знаю, что бы я без тебя делала? – говорю, как есть.

- Да зачем за этот ужас благодарить, благодарят за хорошее, - вздыхает она.

- Может, это как раз хорошее. Ты долго ещё здесь?

- Да, ещё неделю, - отвечает Мартина, - потом домой. Я из Екатеринбурга. Всегда буду рада, если приедешь в гости. Ты была на Урале?

- Да, я была в Екатеринбурге по делам. Спасибо за приглашение. Я разгребусь с Алексеем и дам знать. Пошли на пляж, что ли?

Больше я Лёху не вижу, как и Чайку. Собираюсь и утром еду в аэропорт. С трудом, но нашла место в самолёте. В таких случаях везёт.

У меня с самого начала как-то этот отдых не задался. Я и ехала сюда без настроения. Мне хотелось на Север, за ягодами походить, на озёра посмотреть. Каждый раз туда еду с особым чувством. Но Лёха настоял на море.

Правда, что ли, развестись? Он же не изменится. Что я буду его мучить своими подозрениями. Как только мы бизнес будем делить, большой вопрос. Или его не делить? Продолжать работать, а личная жизнь отдельно. Идеальный вариант, но всё идеальное только в учебниках и в рекламе. Просто не будет. Мужики злые становятся, когда их уличают, да и характер у него не очень-то примиренческий. Потреплет ещё нервы.

Сейчас начнутся адвокаты, разговоры, папы мои встрепенутся, один и второй, мама начнёт плакать. У нас с Лёхой нет детей, он бесплоден. Скрывал, но я вывела его на чистую воду и заставила пройти анализы. Этого никто не знает, даже родители, я ему обещала никому не говорить. Меня все чморят, что я эгоистка, что пора уже родить им внука, что время идёт, дальше будет всё труднее, а они стареют. Особенно дядя выступает, как старший, то есть на минуту.

В аэропорту народу тьма. Я немного опаздываю. У таксиста село колесо, и он его менял. Я хотела пересесть на другую машину, но он очень просил не пересаживаться и уверял, что обязательно успеет всё сделать за десять минут. Так что я иду быстро, везу тележку и смотрю на табло. Регистрируюсь электронно, сдаю багаж, иду на посадку. Почти все пассажиры уже в автобусе, меня быстро отмечают, отрывают талончик, бегу.

Вот если бы не поехали сейчас на море, то тянул бы он всё это, сколько захотел, а потом другую бы завёл. Раз вступил на эту дорожку, то ему чего-то не хватает дома. Я другой не стану, меня можно любить только такой, какая я есть. Иначе мне некомфортно. Поначалу он, вроде, справлялся, а потом его понесло. Соблазны, деньги, хорош собой, все на него смотрят, подмигивают, коленки, задницы и прочее. Она же симпатичная, даже очень, эта Виолетта, кто бы спорил. Ну, так таких же много, и что мне теперь, не жить?

Жить.

- Янка!

Стас. Да что это такое?

- Ты домой летишь? – спрашивает.

- Да. Сразу скажу, чтобы больше этот вопрос не поднимать. Застала мужа с любовницей и поссорилась. Никому только не говори, - мне надо с кем-то поделиться, ну, не могу я молчать, а то взорвусь.

- Сочувствую. У меня такое было, только она мне была девушка, не жена. Ревность такое гадкое чувство. Не хочешь, а бесишься. Только клин клином вышибается. Ну, и время, - философствует.

Смотрю на него, и теперь он мне совсем не нравится. Другими глазами на него смотрю. Омерзение какое-то испытываю к мужикам. Все они козлы.

Обрадовалась, что у нас места в разных концах самолёта, и никто пересаживаться не захотел. Всю дорогу жалела себя и думала, как я буду теперь без Лёхи жить. Одно дело сказать, а другое, когда на самом деле. Я же к нему привыкла, к этой сволочи, да он и неплохой мужик, и в быту , и на работе. Компанию поднял. «Не отрекаются, любя?»