Измена. Внебрачный сын

2. Живи теперь с ними (Полина)

Я познакомилась с Рамилем, когда мне исполнилось шестнадцать. У моего отца были серьезные проблемы в бизнесе. Вместо того, чтобы кормить семью из пятерых человек, папа загнал нас в огромные долги. Он задолжал серьезным людям, которые не понимают слов "пока" или "чуть позже".

Ему нужно было расплатиться срочно. Очень быстро. Иначе всех нас ждала улица. Банк арестовал квартиру. Нас выселяли из дома, в котором я выросла. В который возвращалась каждый день со школы. И вот… В один такой прекрасный день я увидела возле подъезда черную машину.

Из нее вышел отец. И еще какой-то человек. Я его тогда не знала. Это был мой будущий свекр. Карэн Сабуров. Он пристально на меня посмотрел. Изучил со всех сторон. Задал тогда парочку вопросов.

Спросил что-то про школу. Как прошел мой день. Не прогуливаю ли я уроки вместе с мальчиками. Я ответила, что с мальчиками не вожусь. А учусь я хорошо. Хочу закончить школу на "отлично". И стать хирургом.

Карэн тогда посмеялся над этим. Его смех был очень заразителен. Так что мой отец смеялся еще громче. В общем, смотрины удались на славу. Меня одобрили. Я понравилась главе семьи Сабуровых. И уже через неделю меня познакомили с Рамилем.

Мы стали одним целым. Я была предназначена этому человеку. Наш союз был одобрен свыше. Я не имела права выбора. Не могла задавать слишком много вопросов. Рамиль просто ждал меня после уроков, чтобы подвезти до моего дома.

Он следил за тем, чтобы я не дружила с парнями. Нигде не ходила после школы. Только учеба, только дом. А если что-то нужно — я набирала его номер по мобильному телефону, подаренному специально для этого. Чтобы Рамиль мог приехать и отвезти меня в своей машине.

Моя жизнь стала похожей на узкий коридор. Словно туннель. По которому я шла к белоснежной фате. Шаг за шагом. День за днем. Ступенька за ступенькой. Будучи невинной и чистой, словно весенний цветок.

Все одноклассницы шептались, учителя с подозрением смотрели на роскошную иномарку, в которую я садилась. Обо мне поползли нехорошие слухи. Но я шла на это ради семьи. Считала, что это мой долг — обеспечить родных стабильным будущим.

Я заканчивала школу с четким пониманием, что стану женщиной Сабурова. Когда мне исполнится восемнадцать, я выйду за него замуж. Рожу ему двоих, а лучше — троих сыновей. Чтобы у моей семьи больше никогда не было проблем с деньгами. Ни у отца, ни у мамы. Ни у моих сестер.

Все, что надо было сделать — ответить да. И, если повезет — полюбить моего мужа таким, каков он есть. Хладнокровным и расчетливым. Временами циничным и жестоким. Впрочем — только в отношении чужих.

Ко мне он относился, словно я богиня. Был готов носить на руках. Делать подарки. Обеспечивать всем, о чем я мечтала. Что я могла только представить. Хотел прочитать мои мысли, угадать самые потайные желания. Давал мне практически все, на что я показывала пальцем.

Будучи уже супругой, я его искренне любила — и он платил мне тем же. Мы создали крепкую счастливую семью. Была полная чаша, уважение и верность… Но так продолжалось ровно до тех пор, пока Рамиль не понял, что я способна рожать ему только девочек.

— Кто это такая? — застыла я от боли глубоко в груди. — Кто эта девка, Рамиль? Кто?!

Я задыхалась. Изнутри меня душил животный ужас. Страх. Когда ты живешь годами. Вроде знаешь, что все хорошо. Тебе нечего бояться. Нет человека ближе и надежнее, чем твой муж. Но вдруг ты понимаешь, что была слепа.

Мне никогда не надо было убеждать себя, что он верен. Мне было известно, как в семье Сабуровых относятся к походам налево. Это было табу. Глава семьи не мог унизить свою женщину, переспав с другой. И уж тем более зачать ребенка, который затем имеет право претендовать на деньги, на ресурсы — на все, чем владеет семья.

Этот запрет не раз обсуждался Карэном и Эльнарой — моей свекровью. Мать Рамиля никогда бы не одобрила измены. И уж тем более — такой…

Это не просто спонтанный секс на стороне. Не просто мимолетное влечение. Он осознанно стал отцом, пренебрегая мной как женщиной.

— Это Оксана, — сказал Рамиль. Точно так же спокойно. Не найдя в нашей встрече ничего такого, о чем можно переживать. О чем можно жалеть. Чего нужно бояться. Ему. — Она мама этого мальчика.

Сероглазый мальчишка хлопал ресницами и смотрел на меня. Он мне напоминал Рамиля на его же детских фотографиях. Тонкие губки. Крутой лобик. Округлые — еще не огрубленные скулами — щечки. Любой посторонний назвал бы этого ребенка милым, симпатичным. Ангелом.

Но для меня он был воплощением боли. Глубинной, тягучей, не унимающейся боли. Я его возненавидела. Да простит меня бог, но я испытала чудовищную ненависть к этому ребенку. Я смотрела на него и ощущала, как мурашки опоясывают руки. Ладони потели, пальца сжимались в кулаки.

Я его ненавидела. Ненавидела уже за то, что он просто жил. И своим существованиям — разрушал все то, чем жила я. Что я любила. Защищала. Берегла все эти годы. Его маленький сын убивал нашу семью.

— НЕТ! — заорала я внезапно и заткнула рот руками.

Казалось, что обеих ладоней недостаточно, чтобы сдержать мои душевные крики. Нахлынули слезы. Зубы ломило от того, как сильно сводило челюсти. Я начала рыдать. У меня был приступ истерики. Потому что перед глазами пронеслось все то, что оказалось враньем. Он врал мне годами. А я велась. Я все это время свято ему верила.

— Полина, успокойся! — схватил меня Рамиль за плечи. Он хотел меня прижать к себе, как раньше. Но я вырывалась. — Ты пугаешь Эмиля!

— Я ненавижу Эмиля! — выпалила я в сердцах. — Ненавижу! Я хочу, чтобы он исчез!

Это повергло в ужас его шлюху.

— Да как вы смеете?! — встрепенулась она и взяла сыночка на руки. Их общий плод любви скривил губы. Начал хныкать. — Рамиль! Я заберу его! Ты должен успокоить эту истеричку!

Ей казалось, она под его защитой.

Я прекрасно знаю, что это такое. Пьянящее чувство защищенности в руках настоящего мужчины. Но я была с ним слишком близка, чтобы бояться собственного мужа.