Измена. Внебрачный сын

11. Ты их больше не увидишь (Полина)

В тот день я поняла, что вышла замуж за монстра. Попробовав вкус предательства, он уже не мог остановиться. С каждым новым шагом планка допустимого падала все ниже и ниже.

Если когда-то он спал только со мной. То теперь для него не было табу. Не было запретов. Он делал это где и как ему захочется. С кем ему захочется. Рам не видел проблемы в том, что он поиздевался над нашим браком. Он двигался дальше и шокировал меня планом выдать замуж Ирэн.

Осознав тот факт, что мы не сможем жить с ним под одной крышей, я отправилась домой и начала собирать вещи. Это был идеальный шанс обрезать наши ниточки, пока девчонок нет дома. Пока они у матери, я сожгу этот мост. Возьму самое ценное. Загружу все в машину и уеду отсюда навсегда.

Он хочет войны — я дам ему войну. Суды, разводы, жалобы в соцслужбу… Я сделаю все, чтобы лишить Сабурова отцовских прав. Он не достоин того, чтобы называться отцом. Он тварь, мерзавец, садист. Но никак не отец. Я должна была понять это еще десять лет назад, когда вынашивала Илану.

Уже тогда было понятно, что Рамилю нужен не ребенок. Ему не нужны были дети. Он просто хотел уважить себя. Он ждал момента, когда на свет появится кто-то, похожий на него самого. Сероглазый мальчуган, которого он будет купать во внимании, баловать. Просто потому, что это отражение его раздутого эго.

— Куда ты собралась? — вошел он в комнату Ивы. Пока я потрошила комод, набивая чемодан одеждой. — Ты ведь не думаешь, что я позволю тебе это сделать?

— А как ты мне помешаешь? — выпрямила я спину. — Что ты сделаешь мне? Ударишь? Будешь бить?

— Разве я когда-то тебя бил? Хоть раз?

— Лучше бы ты меня избил до полусмерти, — подходила я ближе. — Это было бы в сто раз гуманнее, чем то, что ты сделал… Лучше бы ты выбил мне зубы кулаком, чем трахнул суку у меня за спиной.

— То, что было у нас с Оксаной — не более чем физиологическая потребность. Ты часто была не в духе. У нас не было близости неделями. Я не мог себя сдерживать вечно. Мне нужна была женщина, чтобы выпустить пар. Чтобы разрядиться. Потому что злость накапливалась, Поля. Я злился на тебя за то, что ты не можешь родить мальчика.

— А ты хоть знаешь, что это зависит от мужика — пол ребенка?

— С Оксаной у меня получилось легко.

— И ты наивно решил, что это твой ребенок? — смеялась я злорадно. — Подумал, что шлюха спит только с тобой?

— Ты меня недооцениваешь, Полина. Я делал тесты ДНК. Эмиль — мой сын.

Я опустила глаза и ощутила фантомную боль внизу живота. Приложила ладонь к тому месту, где когда-то была жизнь.

— Все те выкидыши — они тоже были твоими сыновьями.

— И что? — задал он настолько тупой вопрос, что я сорвалась с цепи.

— И что?! Ты меня спрашиваешь: и что?! Я вынашивала их для тебя! Ты думаешь, мне было так легко ощущать, как они умирают в утробе?! Ты совсем уже скотина, Рам?! Я столько раз занималась с тобой сексом, чтобы забеременеть снова и снова — пыталась родить тебе мальчика! Но каждый раз это оборачивалось катастрофой!

— И ты по-прежнему считаешь, что у меня был выбор? Если бы ты не теряла плод за плодом, никакой Оксаны бы не было. Ты просто постарела. Потеряла ресурс. Я не знаю, как это называется, но ты стала слаба — не в состоянии дать жизнь младенцу. Почему они гибли на раннем сроке, а? Кто в этом был виноват? Врачи мне говорили, что их смерть была результатом "стресса". Какого, нафиг стресса? Откуда ему было браться здесь, в этом большом роскошном доме? Я ведь обеспечил тебя всем! Ты купалась в золоте! Что еще тебе было надо, чтобы из тебя вылез пацан?!

— Я боялась, что это опять произойдет, — произнесла я тихо. Закрыла глаза. Снова видела лицо Иланы. Я часто видела ее во снах. И чем больше проходило времени — тем взрослее она становилась в моем воображении. — Каждый раз я боялась, что с ребенком случится то, что произошло с Иланой.

Рамиль протяжно выдохнул. Ослабил узел галстука. Облокотился о дверной косяк.

— Не было никакой Иланы, Поля. Не было… Это был просто слабый плод, который не выжил.

— Ты говорил мне это каждый день. Все те два месяца, когда ты точно знал, что будет девочка… Ты говорил мне эти слова.

— Пожалуйста, не начинай.

— Нет, я не умолкну. Ты вдалбливал мне в голову, что Илана не должна была родиться. Что она — ошибка. Ты не заставил меня сделать аборт лишь потому, что срок был поздним. А если бы мог, то обязательно бы это сделал. Ты не хотел, чтобы она жила.

— Перестань! Успокойся! — крикнул он.

Но я не останавливалась. Пускай услышит правду. Хватит мне молчать. Я столько лет прикусывала язык. И что? Он променял меня на малолетку.

— Ты никогда не был хорошим отцом для Ирэн и Ивы. Ты ни разу не встал ночью, когда они плакали. Ты ни разу не поменял им подгузник. Я никогда не слышала, чтобы ты с ними сюсюкался.

— Мужчины так не делают.

— Делают! — рявкнула я. — Поверь мне — делают! Я сама это слышала — как ты сюсюкался с Эмилем!

Рамиль взялся за лицо. Он не хотел признаваться, что никогда не любил наших дочерей. Он никогда не чувствовал к ним привязанности. Он просто держал меня как свиноматку. Ждал, когда из меня, как он удачно выразился, "вылезет" мальчик. Это все, чего он хотел. А на остальных детей ему плевать.

— Хорошо. Чего ты от меня добиваешь сейчас?

— Я хочу, чтобы ты сказал, что не любил по-настоящему ни Ирэн. Ни Иву. Хочу, чтобы ты сказал мне прямо сейчас — что ты не хотел рождения нашей третьей дочери.

— Я не виноват в том, что она умерла.

— Ты не хотел, чтобы она родилась!

— Это не повод обвинять меня в ее смерти, Полина!

— Признайся, что ты был бы счастлив, если бы у нас не было девочек, а вместо них были одни пацаны! Скажи это прямо! Сейчас — мне в лицо!

— Ты сбрендила! Сошла с ума! Я сейчас вызову врача, чтобы вкололи тебе снотворного!

Делая вид, что набирает номер скорой, Рамиль потупил глаза в телефон. Но я знала, что он просто убегает от ответа. Он боялся признаться в том, что не желал своего же ребенка.