Измена: Врасплох в Курятнике!

Глава 1. Идеальный кальций и дешевый парфюм

Датчик влажности в инкубаторе номер три требовал моего внимания гораздо настойчивее, чем законный муж в последние пару лет.

Телефон коротко и нервно завибрировал в кармане домашней кофты, высветив на экране тревожную красную цифру: 42%. Критически мало для двадцать первого дня инкубации. Я не стала будить спящую в соседней комнате семилетнюю Милу, лишь привычно поправила на ней сползшее одеяло. Затем всунула босые ноги в холодные резиновые галоши, стоявшие на крыльце, накинула ветровку и вышла во двор.

Весенняя ночь в Баньково пахла талым снегом, прелой корой и той особенной, острой сыростью, которая бывает только в середине апреля. Чавкая по грязи, я мысленно просчитывала варианты спасения выводка. Если накрылся автоматический увлажнитель, придется срочно ставить внутрь ванночки с теплой водой и губками. Там лежала элита. Моя личная генетическая победа. Шоколадные яйца французских маранов, которые я заказывала через десятые руки, дрожа над каждой посылкой на таможне. Сто двадцать будущих роскошных несушек, чья скорлупа цвета горького шоколада должна была стать визитной карточкой моего эко-бренда.

Я быстро шла к своему высокотехнологичному курятнику, который про себя ласково называла «Птичьей империей». Наша усадьба Бубенцовых уже давно негласно разделилась на две конфликтующие зоны. В «человеческой», где сейчас безмятежно спал мой муж Ваня (или я так наивно полагала), пахло вчерашним борщом, стиральным порошком и Ваниной соляркой. В моей же зоне пахло опилками, инвестициями и большими планами.

Я потянула на себя массивную утепленную термодверь. Обычно в это время суток курятник встречал меня плотным, почти кондитерским ароматом теплой сосновой стружки, гранулированного протеина и нагретого металла. Это был мой личный дзен. Безопасный бункер, где все поддавалось строгим правилам науки и климат-контроля.

Но сегодня из приоткрытой двери пахнуло совершенно чудовищным, инородным коктейлем.

В нос ударил приторный, удушливый смрад химической ванили, жженой клубники и очень дешевого цветочного парфюма. Так пахнет в тесных пунктах выдачи заказов перед Восьмым марта, когда клиентки массово и безжалостно тестируют китайские подарочные наборы.

Я шагнула внутрь, нахмурившись. Основной свет был выключен, работали только красные инфракрасные лампы над брудерами для молодняка. В этом густом, почти демоническом бордовом свете мой безупречный курятник напоминал дешевую амстердамскую улицу красных фонарей. Разница заключалась лишь в том, что вместо экзотических жриц любви здесь обычно находились куры породы леггорн. Но сегодня фауна оказалась куда разнообразнее.

Мой мозг, годами натренированный на быструю сортировку генетического брака, зафиксировал картину с математической точностью, напрочь отказываясь выдавать положенную нормальной женщине слезливую истерику.

Прямо по курсу, в широком проходе между клетками, возвышалась гора мешков. Это был мой элитный ростовский кальций. Ракушечная крошка идеальной фракции два-три миллиметра, за которую я переплатила транспортной компании бешеные деньги, чтобы у моих птиц формировалась безупречная скорлупа. И прямо на этих бесценных, плотно набитых крафтовых мешках лежал мой законный муж Иван.

Со спущенными до колен штанами.

А под Ваней, извиваясь на ракушечной крошке и рискуя порвать драгоценную упаковку, находилась Анжела. Наша местная «деревенская принцесса», почтальонша и по совместительству менеджер того самого пункта выдачи маркетплейса. На Анжеле было черное синтетическое кружевное белье. Я мгновенно узнала этот пошлый комплект. Буквально на прошлой неделе я забирала у нее коробку с витаминными добавками для птицы, а Анжела с томным вздохом рассматривала надорванный прозрачный пакет с этим самым бельем, жалуясь очередям из местных кумушек, что «размер маломерит, но для особых случаев пойдет».

Особый случай, видимо, настал. И настал он, черт возьми, прямо на моем кальции.

Более того, мой взгляд скользнул ниже. На Ваниных ногах, безвольно болтающихся над полом, красовались грязные рабочие ботинки с налипшей глиной. Он приперся в мою стерильную святая святых прямо в уличной обуви, рискуя занести инфекцию всему поголовью. В моей системе координат одно это уже тянуло на немедленный развод и расстрел через повешение.

Я стояла в дверях, скрестив руки на груди, и молча смотрела, как ритмично вздрагивает спина моего супруга. Рядом на полу, в чистых сосновых опилках, валялся его модный электронный вейп - источник этого омерзительного ванильного амбре.

- Температура в норме, а вот влажность вы мне явно сбили, - произнесла я громко и хирургически спокойно.

Ваня подскочил так, словно к его пояснице поднесли оголенный провод. Он нелепо взмахнул руками, попытался сделать резкий шаг, но предсказуемо запутался в собственных спущенных джинсах и рухнул коленями прямо в рассыпанный по полу комбикорм. Золотистая пыль взметнулась в красный воздух, оседая на его волосатых икрах.

- Любава! - Ваня торопливо и панически застегивал ремень, пряча бегающие глаза от инфракрасных ламп. - Ну ты чего завелась? Мы тут просто... инкубатор проверяли!

Я медленно перевела взгляд на Анжелу. Та суетливо натягивала джинсы, пытаясь прикрыть свои синтетические кружева, которые теперь были щедро припудрены древесной пылью и минеральной крошкой.

- В час ночи? - уточнила я, чувствуя, как внутри разливается не классическая женская обида из сериалов, а ледяная, кристально чистая ярость. - Со спущенными штанами? Прямо на моих мешках с элитной ракушкой? Ваня, ты мне сейчас фракцию помнешь своей выдающейся кормовой базой. Слезь с кальция, животное.

- Люба, ты не так все поняла! - Ваня наконец-то справился с пряжкой ремня и принял позу оскорбленного достоинства, которая в сочетании с перепачканными коленями смотрелась максимально жалко. - У Анжелы тут посылка потерялась... А мы зашли поискать! У нас фонарик сел!

- Посылка потерялась в твоих штанах? - я саркастично приподняла бровь. - Ваня, у тебя фантазия всегда буксовала на уровне сломанного карбюратора от твоего старого уазика. Не позорься.