Измена. Временные трудности

Глава 3.

«Ты всегда думала я другой

А я думаю о другой…»

Брутто «Istanbul»

Елена.

Взгляд мужа меняется с безразличного на злой. Кажется, что сейчас он ударит меня в ответ. И честно я почему-то готова к этой боли. Она, как минимум, закроет дыру внутри, а может, и поможет поставить точку в любви к этому незнакомцу.

- Милосердие… — выдыхаю, при этом закрыв глаза. – Ты называешь это состраданием, снисхождением, — нервный смешок вырывается из груди.

Чувствую, что я на грани истерики: мне больно, страшно; я злюсь, ненависть закипает в моей крови, но я всё ещё люблю его. Никак не могу справиться с этими глупыми чувствами, они заплелись в огромный клубок, который перекрывает мне доступ к разуму, к способности адекватно смотреть на ситуацию. Хотя какая уж тут адекватность.

- Ты изменяешь мне, и при этом просишь меня быть тебе благодарной? – злость берёт вверх, и мне больше не хочется плакать, а ладони сжимаются в кулаки. – Коль, ты ничего не попутал?

Я никогда с ним так не разговаривала, всегда старалась быть мягкой, сглаживать все конфликты, думала это любовь, а оказалось – удобство.

- Я мужик! – рявкает. – И хочу жить в своё удовольствие, — бьёт новой порцией боли. – И Инна даёт мне это, — втыкает ещё один нож. – Она не ты! Она идеальная, а ты… — проводит взглядом по телу. - Посредственная.

Из лёгких словно выбили весь воздух, стою не в силах ничего ответить. Его удары точны, он знает, куда бить, потому что был самым близким мне человеком. Именно с ним я была сама собой, уязвимой, и он подло этим пользуется.

- Да мне просто было жалко тебя выгнать, — напирает. – Да, и хорошо, когда дома есть тот, кто уберёт, помоет, приготовит.

- Прислуга, — еле слышно выдыхаю.

- Можно и так сказать, — разводит руками.

Вот она жёсткая правда — я для него всего лишь прислуга, причём бесплатная.

- За что ты так со мной? – перевожу пристальный взгляд на мужа, смотрю точно в глаза, пытаюсь найти хоть намёк на того Колю, которого я знала, которого полюбила.

- Да как ты не поймёшь?! – снова на повышенных. – Ты зациклилась на смерти ещё не родившегося ребёнка, — закатывает глаза, и это ударяет больнее всего ранее сказанного. – Да этот ребёнок никому, кроме тебя, не нужен был! Куда нам его в однушку? Нищету плодить?

Падаю в кресло, потому что ноги не держат. Сил стоять нет, как, собственно, и что-то отвечать. Наивная дура. Думала, каждый переживает горе как может, а оказалось, что это вообще волновало только меня.

- Что ты хлопаешь своими глазами? – брезгливо. – Я для себя жить хочу. Мне секс нужен, а ты то в больнице, то настроения нет, — цыкает, словно устал объяснять мне банальные вещи. – А Инна, — его тон меняется на более мягкий. – Она огонь, с ней круто, нет этой серой рутины.

- И денег много, — с мимолётной ухмылкой.

- Много, — спокойно. – Она может дать мне всё, что я хочу.

Я поднимаю на него лицо и ужасаюсь. Кто это? Как я могла жить с ним и быть такой слепой?

- Так ты у неё мальчик по вызову? – даю выход злости через свою стервозность.

- Не смей! – сжимает челюсть.

- Ну а что? – встаю с кресла, чтобы не чувствовать такого давления сверху. – Она, наверное, тебе за секс платит.

- Заткнись! – рычит, и тут в комнате снова раздаётся громкий хлопок.

Теперь у меня горит не рука, а правая щека. Коля посмел поднять на меня руку. Растираю рукой место удара, но как бы мне ни было больно, продолжаю сверлить его взглядом. На долю минуты кажется, что он испугался сделанного, что ему жаль, но это чувство быстро испаряется.

- Да пошла ты! – кидает мне напоследок и уходит из квартиры.

От хлопка входной двери дёргаюсь. После громко выдыхаю, поднимаю лицо вверх, часто дышу, стараясь сдержать слёзы.

- Обязательно пойду, — возвращаю взгляд на дверь. – Подальше от тебя.