Измена? Всё подстроено!

14. Шокирующая правда

14. Шокирующая правда

Каким–то чудом оказываюсь перед офисом Леонида.

Как дошла – не помню. Будто тянуло магнитом в одном единственном направлении. Просто перебирала ногами, не разбирая дороги, и вдруг очутилась перед двухэтажным зданием с громкой вывеской «ИгнатовПлюс». Макет которой мы с мужем выбирали из полсотни предложенных, а остановились на этой.

Дурной сон слишком затянулся. Но во мне теплится надежда, что он закончится, как только я сообщу Лёне, что ношу под сердцем нашего ребенка.

Я даже согласна подождать десять недель, чтобы муж убедился, что отец нашего малыша он.

Беспрепятственно поднимаюсь на второй этаж.

Все отделы, в том числе и кабинет директора, отделены друг от друга стеклянными перегородками – так захотел Леонид, правда, достаточно быстро понял, что идея так себе, и велел закрыть «обзор» жалюзи.

Поэтому рабочий процесс внутри каждой секции скрыт от посторонних глаз.

Захожу в приемную.

Вместо привычной девушки–секретаря у Лёни работает парень по имени Степан. Студент–заочник. Справляется он со своими обязанностями на ура, муж частенько его хвалит. Сейчас место помощника пустует, наверное, отлучился по заданию шефа. Тем лучше, никто не будет греть уши, пока мы с Леонидом будем разговаривать.

Что сказать пока еще законному супругу – точно не придумала. Буду смотреть по ситуации. Одно знаю точно – о ребенке Лёня должен знать.

Ковровое покрытие в приемной заглушает шаги. Оно приятного серого цвета – в тон внутренней отделки офиса. Любимый цвет Игнатова – серебро, сталь, насыщенный серый. Выглядит стильно и богато.

И это при зарплате в один МРОТ? – хмыкаю.

Ни за что не поверю, что бухгалтерия только белая. У меня карточка пополняется обычно на сумму, которой с лихвой хватит на приличную зарплату как минимум троим специалистам.

Кстати, надо снять наличку. Раз муж не хочет вернуть сумму за аренду моей квартиры, я воспользуюсь его деньгами по своему усмотрению и без угрызений совести.

Его отдельный кабинет тоже скрыт жалюзи. Но дверь закрыта неплотно.

Представляю, как сейчас увижу любимого (увы, сердце отказывается понимать, что между мной и Лёней все кончено), сообщу ему радостную новость. Неосознанно улыбаюсь своим мыслям. В животе сладенько трепыхается от предвкушения.

Замираю, раздумывая постучать или нет, и…

Рука зависает перед стеклянным полотном.

Потому что я слышу голоса.

Слишком знакомые.

Произносящие такое, что уши отказываются слышать, мозг – воспринимать. Вдобавок ноги подкашиваются, потеряв опору.

Дабы не упасть, прислоняюсь спиной к стене.

Да, подслушиваю. Да, это не в моих правилах.

Но по–другому в данном случае нельзя.

Надеюсь, грохот моего раненого сердца не спугнет тех, кто так легко растоптал мою семью, брак, мое будущее.

– Ты уверена, что парни уехали?

– На сто процентов. Я их сама лично на самолет посадила. Не волнуйся, мальчики давно греют жопки на лазурном берегу. Еще бы, такая халява, – девушка смеется. – All inclusive. Они были совсем не против.

– Опасная ты штучка, птичка моя. Расчетливая. Коварная. Алчная. Красивая до безумия.

Судя по причмокивающим звукам, в кабинете директора началась прелюдия.

Зажимаю рот ладошкой, сдерживая подступившую к горлу тошноту.

– За это ты меня и любишь, – томно мурлыкает «птичка».

– Люблю, – бархатно вторит ей мужской баритон. – Так люблю, аж крышу рвет.

– И что, мы поженимся сразу, как только твоя клуша поставит подписи?

– Сразу, принцесса моя, – бряцает пряжка ремня, вжикает молния. – В тот же день в загс поедем. Ты гениальная женщина. Рассчитала все точно. Продумала до мелочей. Я бы так не смог.

– Это было проще простого. Твоя жена такая наивная и доверчивая, что до сих пор ничего не заподозрила. Она считает, что ты ее любишь и вернешь.

– Ее не люблю, – пыхтит. – А тебя очень.

– Я до сих пор не понимаю, что ты нашел в этой лохушке, – слова перемежаются стонами. – Она же простая как пять копеек. Деревенщина. Вообще тебе не пара.

– А какого черта ты замуж выскочила за того старикана? Я тебе назло женился на твоей подруге. И в бизнес подался, чтобы ты на меня внимание обратила. Благо, эта дурочка рожать не вздумала. Портить генофонд в мои планы не входило.

Они еще воркуют. Не слышу. Кровь оглушающими толчками долбит в уши.

Чувство такое, будто на меня вылили ушат дерьма, а тело истыкали острыми копьями вплоть до внутренностей. Боль несовместима с жизнью. Но почему–то я до сих пор жива. И даже дышу и могу двигаться.

Не сводя глаз с директорской двери, отступаю назад, пока не упираюсь бедром в угол стола Степана. Укол приводит в чувство.

Все пазлы сходятся. Причинно–следственные связи устанавливаются как по щелчку.

Вскрывшаяся правда шокирует и одновременно жутко злит.

Раздражает.

Возникло огромное желание помыться. Но сначала нужно избавиться от раздражителей. Вынуть острые копья из тела. Навсегда.

От этой мысли даже как–то легче стало дышать.

Отнимаю от груди бумаги, что дал мне адвокат. Раскладываю на столе, ищу те, что касаются развода.

Вооружившись авторучкой и нужными листами, врываюсь в кабинет.

Как я и думала – эта парочка времени даром не теряет.

Подруга голой грудью и с задранной юбкой лежит на столе, мой муж со спущенными штанами пристроился сзади. Сжал белые ягодицы любовницы так, что кожа под его пальцами покраснела. Его любимая позиция.

Лёня – мужчина лицом и телом красивый от природы и благодаря спорту. Но когда мы занимались любовью, он был невообразимо прекрасен.

Всегда.

Большой, сильный, мускулистый. Без слов и намеков понимал что, сколько и как мне нужно. Он мог вообще ничего не делать, а я уже таяла и сходила с ума.

А сейчас я вижу перед собой голозадого уродливого клоуна с застывшим оскалом удовольствия и удивления одновременно.