Измена? Всё подстроено!

16. Чужой пример

16. Чужой пример

Бабулька прошлась по мне бесцветным взглядом.

– Руки–ноги целы, не лежачая, заработаешь и дитя вырастишь, – без грамма сомнений сильнее затрясла головой.

И в глазах осуждение за упаднические мысли. Даже стыдно стало.

– Вы так легко говорите…

– Так я знаю что говорю. Сама, чай, через это прошла. И ничего. Дети у меня знаешь какие? Ух! А внуки! Красавцы!

– Рада за вас, – стараюсь говорить искренне. – И за детей, и внуков ваших тоже. Только вам, наверное проще, было. Бабушка рассказывала, в советское время государство помогало, работа была всем, люди добрее.

– Люди и сейчас добрые. Вот послушай, – женщина придвинулась и положила сухонькую кисть мне на колено. – Я сама из деревни. И замуж первый раз там же вышла. Молодая, была, глупая. Сосватали, я и пошла. А чего в девках–то сидеть, у тяти с мамой еще после меня четверо было. Прокорми–ка всех. А тут жених нарисовался, первый парень на деревне. Правда, старше меня был на девять годков. Считай, взрослый мужик. Дурной только на характер, так кто ж ранее об этом знал.

Ну вот, поженились мы.

Муж мой выпить любил. И гулял, конечно, знала я, к кому когда ходил. Ему там и нальют, и ублажат, домой придет – на мне сорвется, что я не такая, как та. За любую мелочь бил. То недосолила, то пересолила, то не так посмотрела… Я ему говорю – зачем меня замуж взял, если та лучше, а он в валенок кирпич положит и давай меня лупасить.

– Господи! – в ужасе прикладываю ладони к щекам. – Кирпич в валенок! А вы?

– А я что – пару раз его родителям пожаловалась, своим. Один ответ – бьет, значит, есть за что. Однажды не вытерпела, дождалась, когда уснет пьяный, собрала котомку, да из дому бежать. За ночь до города добралась, там добрые люди помогли сначала с жильем, потом с работой. И мужчину встретила хорошего, так мы с ним прожили всю жизнь. Душа в душу. Слова плохого ни разу не сказал. Ласточкой своей меня называл. Год как схоронила, – бабушка, горько вздохнув, вытерла глаза сухими пальцами. – Детей он моих принял. Как своих любил. Я ж от первого мужа сбежала с близнецами под сердцем. Потом уже узнала, а возвращаться и не думала.

– Ух ты… а что ваш первый муж? Искал вас?

– Да больно надо было ему искать меня. За ним очередь в три улицы – красивый он был. На баяне играл, технику какую враз починить мог. Только душа гнилая была, а ее ж не видно глазом. Развод оформил, да женился быстренько. Баба–то умнее меня оказалась, побои терпеть не стала, братьям своим сказала. Те его и проучили. Инвалидом остался. Она его потом в интернат сдала, а сама с другим сошлась.

– А вам никогда не хотелось тоже… отомстить ему?

– Тю–ю, зачем? Боженька его и так наказал. А мне счастье подарил в виде деток и хорошего человека. Я хоть узнала каково это – быть любимой. ЗА мужем.

Хочу ли я отомстить Леониду и Лерке? Очень!

Но больше всего мне хочется быть счастливее их всех. Независимой. Самодостаточной. Богатой.

Чтобы они оба локти кусали за то, как обошлись со мной. И Леркиными изумрудами чтобы захлебнулись от зависти.

– Родители–то есть у тебя? Братья, сестры?

– Никого, – вздыхаю. – Из близких.

Я вдруг вспоминаю о тете Лиде, маминой двоюродной сестре. Она живет в закрытом городе за шестьсот километров отсюда. Она звонила чуть меньше месяца назад, жаловалась на здоровье. У ее дочери и сына давно свои семьи и живут они далеко от матери, а тетя Лида одна. И хотела нанять сиделку, но никто ей не подходил. Не могла тетушка ужиться с чужими людьми.

Она приглашала к ней в гости одну меня или с мужем. Надеялась, что в тихом маленьком городке, окруженным лесом, с речкой в шаговой доступности, нам понравится. Лелеяла надежду, что мы поселимся рядом с ней. Все–таки родные люди.

С моей мамой тетя Лида была в очень хороших отношениях. И меня любит, радуется всегда, когда я звоню ей.

– Тетка есть. Дальняя. Хорошая. Звала к себе, – я почти решила что делать дальше. Даже духом воспряла.

– Вот видишь – и жилье нашлось, и душа родная. Уже не пропадешь. А по мужикам не плачь. Никогда не плачь. Не стоят они бабьих слез.

– Не буду, – с удивлением заметила, что глаза давно высохли, а на лице расцвела улыбка. – Спасибо вам за душевный разговор и советы. Они мне очень помогли.

– Дай бог, если так, – будто вспомнив о каком–то неотложном деле, бабулька засобиралась. Поднялась с лавочки, взялась за ручку своей сумки на колесиках. – А с ребеночком грех на душу не бери. Рожай. Вырастишь на зависть всем красавицу.

– Красавицу? – я обомлела. Женщина насквозь видит? Или будущее угадывает?

– А как же. Сама вон недурна собой, и детки будут красивыми.

Пока я перевариваю ее слова, она удаляется. Да резво так. Колесики только знай себе крутятся весело по асфальтированной дорожке.

– Простите, вы не сказали как вас зовут! – хоть беги и догоняй заряженную оптимизмом старушку.

– Дарья Алексевна я, – кивнула женщина, взмахнула на прощание сухонькой ручкой и скрылась из виду.

Долгих лет вам и крепкого здоровья, Дарья Алексеевна! – с опозданием мысленно посылаю пожелание. – Вы вовремя появились в моей жизни и своим примером уберегли меня от самой большой ошибки!

Я еще утру нос бывшему мужу и его любовнице! Выкарабкаюсь, стану самой счастливой наперекор всему. И плакать больше не буду.

Дочку назову в честь этой милой старушки.

Дарья. Даша. Дашенька. Красивое имя. Как раз для моей красавицы.