Измена? Всё подстроено!

17. По всем статьям виновна

17. По всем статьям виновна

– Не берет, – Жданова швырнула телефон на столик. – Ишь какая нежная. Как с чужими мужиками спать, так первая, а как отвечать за свои поступки, так прячется! Черт, как же хочется ей пару ласковых слов сказать!

Юльку бомбит. Особенно после того, как она вынудила меня рассказать все: от встречи с адвокатом до моего визита в «ИгнатовПлюс».

– А ты, Ксюша, дура! – переключается на меня. – Вот как знала, нельзя было тебя одну к адвокату отпускать. Но позвонить ты мне могла? – меряя шагами выделенную мне комнату, ругается на чем свет стоит.

Я сейчас – пришибленный воробушек. Меня эмоции отпустили. Перегорела.

Собираю свои немногочисленные вещи. Вечером поезд.

Вздыхаю вместо ответа. Юлька права – натворила я дел, и все во вред себе, зато на благо Леониду и Лерке.

– Тебе же адвокат сказал – в случае измены пострадавшей стороне всё. ВСЁ, понимаешь? Дом, фирму, деньги. Сама судьба тебе подарочек подкинула – на, бери, пользуйся! Ты же могла своего Лёнечку оставить с голой жопой!

– Могла… Сама не знаю что на меня нашло. Не соображала ничего. Противно было.

– Да это понятно, – подруга обреченно вздохнула и вслед за мной сникла, опустила плечи. – Мне кажется, я бы тоже там все разнесла. Но блин, договор! – Юля застонала. – Ты могла бы пободаться.

– Я хотела разорвать с ними все в ту же секунду, – привожу единственный аргумент. – Чтобы не встречаться больше, не видеть, не слышать. Исчезнуть.

– Ксю, да как ты не понимаешь! – Жданова на эмоциях замахала руками. – Он этой лахудре нищий на фиг не нужен! Ты думаешь, она его любит? – уперев руки в бока, подруга остановилась напротив. Пожимаю плечами. В моем понимании люди не занимаются сексом без каких–либо чувств друг к другу. – Деньги она любит! И адвокат этот, Зуев, с ними в сговоре. Симпатичный говоришь?

– Ну… да… – вспоминаю первое приятное и волнующее впечатление при знакомстве с адвокатом.

– Вот. Он ее любовник, чует мое сердце. Нет, вот же сучка, а! С мужем лучшей подруги! Еще изумрудами тут своими хвасталась, в глаза тебе смотрела, сочувствовала. И как совести только хватило? Тьфу, гадина! Ну, я ей патлы повыдергаю при встрече.

– Не надо, Юля. Оставь.

– Ну нет! Это дело принципа. Таких ушлых наказывать надо.

– Да как их накажешь? У них деньги, связи, адвокат лучший в городе.

– Одно фото! – Юля с отчаянием в голосе заводит уже знакомую песню. – Всего одно фото!

– Угу…

– В идеале видео, – не слушает. Мечется из угла в угол маятником. Отличный тренажер для коррекции зрения. – На крайняк разговор бы их записала. А теперь что?

– Ничего. Свобода. Начну все с чистого листа.

Осматриваю комнату – все ли собрала. Вроде все.

– Слушай, Ксюх, – Юля становится ко мне лицом к лицу. – А давай скажем им, что фото ты сделала? Нет, лучше видео. И разговор их записала тоже.

– Зачем? На самом деле же у меня ничего нет.

Конечно, я сто раз уже пожалела, что не подумала об этом тогда, в «ИгнатовПлюс», но время вспять не повернешь, работу над ошибками не сделаешь.

– Они же об этом не знают. Зато нервишки им потрепали бы. Посеяли бы между этой парочкой зерно раздора.

– Они быстро поймут, что это все блеф. Нет, – машу головой. – Забыть хочу. Обоих. Нет их. И не будет больше.

– Что теперь делать планируешь?

Юлька будто только сейчас заметила собранные пакеты и чемодан.

С чем ушла из дома, с тем в Зеленогорск и поеду. Остальное забирать не буду. Да и как? Ноги моей в том особняке не будет. Пусть подавятся.

После разговора с чудесной старушкой я как никогда полна сил и оптимизма. Картинка, где мой муж и моя подруга совокупляются, больше не ужасает. Чувства любви, привязанности, зависимости, что я питала к Леониду, куда–то делись. Вместо них – крылья за спиной. Я будто вышла из маленькой комнаты в большой яркий мир с безграничными возможностями.

– К тетке поеду. В Зеленогорск. Позвонила ей, она ждет.

– Ой, глупая ты, Игнатова. И все так оставишь? А квартира?

– Во–первых, я больше не Игнатова. Фамилию поменяю на девичью. Ковалева. Во–вторых, квартира осталась за мной. Заработаю денег, выкуплю. Ну… или подожду, пока срок аренды закончится.

– Там в этом Зеленогорске есть хоть где работать?

– Город же. Конечно. Руки–ноги есть, работа найдется.

– А учеба?

– Учебу я не брошу. Может быть, на курсы тоже какие–нибудь пойду.

– Ну не знаю. Ты говорила, тетка больная. Много ты с ней научишься и наработаешь.

Тетя Лида ответила на мой звонок как обычно слабым голосом. Но стоило мне сказать, что планирую приехать погостить, если она не против, тетушка оживилась, обрадовалась и, как мне кажется, прямо во время нашего разговора куда–то рванула. В трубке слышались характерные звуки хлопающих дверей, а потом улицы.

– Я все решила, Юль. Вечером поезд, завтра с пересадкой буду у тетки. Она уже пропуск заказала.

Юлька кинулась на меня с объятиями. Обвила шею руками, уткнулась мокрым носом в плечо. Я сама вместе с ней растрогалась. Поперек горла встал булыжник, ни туда, ни сюда не протолкнуть. Вот правду говорят – друг познается в беде. А я ведь в Юльке сомневалась, думала, она с Лебедевой в сговоре была.

– Звони мне, а, – шмыгнув, пробурчала Жданова. – Эсэмэски там кидай, фотки. А я тебе про эту шаболду буду докладывать.

– Не надо мне про нее докладывать, – смеюсь сквозь слезы. – Пусть подавится моим бывшим мужем и его деньгами.

– Что–то мне подсказывает, что Лебедева и твоего Игнатова обдерет, как своего первого мужа.

– Не, он ученый. Брачный договор ей тоже подсунет.

– Ты не знаешь Лерку. Она акула. Вообще сделает все так, будто Лёнькино имущество в браке куплено.

– Даже не знаю, кого из них пожалеть, если все будет так, как ты фантазируешь.

Юлька прыскает. Я за ней. То хохочем в голос, то синхронно переходим на плач Ярославны.