Измена. Всегда невеста никогда жена

Глава 1

Вера

Если бы за опоздания на работу выдавали медали, я бы уже могла строить из них панельную пятиэтажку. Ну или хотя бы скромный такой дачный домик — из фанеры и стыда.

Я бежала к остановке, матерясь на пронизывающий ветер, криво накрашенные ресницы и Мишку, который с утра заявил, что его опять задержат в сервисе. Дескать, приехала машина на детейлинг, вся такая важная, как будто он не болты крутит, а стетоскоп держит над жизненно важными органами.

— Ну ты не обижайся, Веруня, — хихикнул он в трубку. — Ты же знаешь, у нас без меня все развалится.

Ага, особенно наш брак, Мишенька. Уже лет десять как развалился, только по инерции еще держимся. Как старый шкаф: скрипит, воняет, но вроде не падает.

Влетела в ЗАГС с кофе на пальто, сбив букет невесты у входа и получив в ответ проклятие от нарядной девицы с губами, как у леща.

Внутри уже суета, смех. Пятница. Свадебный Армагеддон.

— Вера Николаевна! — носится Люська, секретарша с глазами бурундука на кофеине. — Срочно! С Центрального звонили, у них форс-мажор, надо подменить на церемониях.

— Ты в своем уме? Это другой конец города!

— Там некого! У Анны Григорьевны давление, у Игоря из речевиков — диарея, у остальных — паника. Пожалуйста! Умоляю!

В маршрутке трясло, как в стиральной машинке на отжиме. Я втиснулась между бабкой с авоськой и мужиком, который ел пирожок с яйцом, ужасно вонючим, не моргая. В этот момент зазвонил телефон — Славка, мой сын.

— Ма, привет! Ты где? — Как всегда игривым голосом говорил сын. Люблю его засранца.

— В аду. С огоньком. А конкретно — в пути в ЗАГС №4. — Ответила я почти зажимая нос от вони пирожка.

— Это где?

— Там, где даже Яндекс говорит: "Не уверен, что ты туда хочешь".

Смеется. Голос, чуть хриплый, как у меня в его возрасте. Все-таки гены — штука подлая.

— Я на следующем месяце приеду, ладно? Сессия в двадцатых числах заканчивается. Хочу дома немного поваляться и... ну, поесть нормально.

— Угу. Соскучилась я. Привези себя, покажу тебе, как выглядят котлеты не из студенческой столовки. — Я улыбнулась, и знала, что сын на том конце провода тоже улыбнулся.

— Договорились. Ладно, не отвлекаю, давай, ма.

Он отключился, а я смотрела в окно на облезлые фасады, как будто искала в них смысл.

Вот так я оказалась в ЗАГСе №4, в районе, который все называют жопой мира, потому что туда добираться два часа, обратно — три и так до полусмерти. Там пахло старыми шторами, амбициями с привкусом отчаяния и чем-то, что раньше было освежителем воздуха.

Я отчитала три церемонии.

Первая пара.

Они влетели в зал за пять минут до конца отведенного времени. Он — лысеющий мужичок в кедах и смокинге на два размера больше. Она — блондинка в платье цвета фисташки, которое отчаянно пыталось не треснуть по бокам. На каблуках она шла, как по минному полю, вцепившись в него, будто он и есть ее законность.

— Простите, пробка! — задыхалась она. — Там грузовик развернулся… или загорелся… или, короче, мы очень хотим пожениться!

Я кивнула. У меня был ровно один вдох, чтобы перестроиться и превратиться в торжество любви. Поставила улыбку, включила голос и начала.

Он сказал «Да» как будто вводил пароль от Wi-Fi. Она — дрожащим голосом, и я точно знала: не от чувств, а от того, что корсет все-таки перетянули.

Вышли счастливые. Я перекрестилась — мысленно. Пусть выживут.

Вторая пара.

Мальчик и девочка, чуть за двадцать. Щеки румяные, глаза блестят. Он нервничает, крутит папку.

— Ваши паспорта? — спрашиваю я.

Он бледнеет.

— Мой в рюкзаке остался… в такси.

Я поднимаю брови. Это уже третий случай за год.

— А водитель уехал?

— Да, — выдыхает невеста. — Он сказал, что через час вернется. Мы не знали, что паспорта прям… нужны.

— Конечно, — говорю я. — Обычно мы женим по фотке с «Одноклассников».

Они посмеялись. Нервно. Я отменила церемонию, пообещала перенести на любой другой день. Девочка расплакалась — от обиды. Он стоял, как побитый щенок.

— Это знак? — прошептала она.

Я не ответила. Не мое дело — знаки. Мое дело — печати.

Третья пара.

Она была красивая. Правда красивая. Глаза серо-зеленые, как шторм. Он — сухой, собранный, в дорогом костюме, говорил мало. Родители жениха сидели в первом ряду, как на заседании совета директоров. Ее — не было никого.

На словах «Согласны ли вы...» она расплакалась. Сначала едва, как будто кто-то незаметно нажал ей на внутреннюю кнопку. Потом — навзрыд. Я растерялась. Он смотрел на нее с холодной тревогой — как на сырой торт.

— Мама… — всхлипнула она. — Она обещала, но не смогла…

Я смотрела, как платье вздрагивает от рыданий, как тушь течет по лицу, и в этот момент мне захотелось обнять ее. Просто — по-человечески. Но я осталась Вера Николаевна Горелова. Церемониймейстер. Лицо системы.

— Хотите немного подождать? — спросила я тихо.

Она мотнула головой. Потом собрала себя в комок, натянула улыбку и, утирая нос, сказала:
— Да, я согласна.

Я закончила речь на автомате. Он даже не взял ее за руку.

Они ушли — чужие, расписанные. Как бывает.

Иногда мне кажется, что я — сапожник без сапог. Я каждый день женю людей, читаю им пышные, торжественные речи, дарю мгновение, после которого они становятся законными. За пару минут — из гражданских в супруги.

А сама?

Я в ЗАГСе работаю десятый год, но ни разу не стояла на месте невесты. Не говорила "согласна", не смотрела на своего мужа глазами, полными счастья. Потому что формально — я никто. Женщина, с которой он прожил 23 года. Гражданская жена.

Хотя сама в жизни была максимум домашней утварью. Миша меня, видимо, регистрировал как мультиварку — пользоваться можно, оформлять не обязательно.

На ногах — двадцать тысяч шагов, душа в пепле, лицо как у уставшей мадонны, которой вручили похмелье вместо оскара.