Измена. Я больше не буду тряпкой

Глава 3

- Благотворительность, Машка. Жалость. Привычка. Мое хорошее к тебе отношение. Я же заботился о тебе, о твоей семейке эти годы. В ответ хотел уюта и спокойствия в доме. Угомонись и иди на кухню, - муж всем своим видом показывает, как устал от разборок.

- Не ценишь ты, что Глебушка для тебя делает, - притворно вздыхает Анжела.

- Не ценит, лап, - качает головой изменщик. – Ее семейка только за мой счет и живет. Твоя многоуважаемая и плодовитая мамочка девятого носит. За чей счет? Ее очередной хахаль обеспечит? – издает смешок. – Нет, на меня все надежды. И заметь, я не отказываюсь.

- И потому я должна терпеть твои выходки?

- Терпеть – слишком пафосно. Ты как сыр в масле катаешься. И права у тебя нет меня упрекать. В отличие от своей мамочки ты за столько лет не смогла мне ребенка родить. А как я просил! – на лице вселенская обида.

- Как же ты все перекручиваешь! Еще и меня виноватой делаешь! Ты со мной ходил к врачам! И все прекрасно знаешь!

Второго ребенка мы хотели давно. И у меня и мужа проблем на первый взгляд со здоровьем не было. Но все никак не получалось. Я посетила множество клиник, и никто никаких патологий не нашел ни у меня, ни у мужа.

И вот чудо случилось… в такой момент.

- Ты не хотела подсознательно. Вот и не получалось. А вот Анжелочка… - он осекается и оборачивается.

Мачеха бледнеет.

- Ладно, хватит языки чесать, - торопливо машет рукой.

- Анжела! Младший твой сын от Глеба? – именно эта мысль, как молния вонзается в сознание.

Братья совсем не похожи. Еще удивлялась, как они такие разные уродились. И по характеру, и по внешности. Конечно, так бывает, но…

- Не говори ерунды! – фыркает мачеха.

- А если и мой, то что? – с вызовом спрашивает Глеб. – Мне жаль, что за столько лет ты меня так и не поняла.

- Замолчи! – выкрикиваю злобно.

- Ты ее разбаловал просто. Тряпка возомнила себя невесть кем, - с ядовитой ухмылкой шипит Анжелка.

Разворачиваюсь и иду на кухню. Разговоры бессмысленны. Надо собраться с мыслями и понять, что делать дальше. Ильдару сейчас семь. Значит, с Анжелой они почти восемь лет… Или больше. Что еще скрывает мой муж? Человек, которого я оказывается, совсем не знала.

Еще и это прозвище мне вспомнил. Манька-тряпка… закусываю губу до боли. Так меня прозвали еще в школе, за то, что убиралась в домах и за это получала деньги. После учебы все шли гулять, веселиться, а я с тряпками по домам. Маме надо было помогать. У нас большая семья, надо было за что-то жить. Алименты платил только мой папа, а мама не могла пойти на работу, потому как смотрела за детьми. Даже овощи с огорода на рынок продавать, и то ездила я. Сестра наотрез отказывалась составить мне компанию. Ей было стыдно.

Я мечтала стать врачом и помогать людям. Правдами и неправдами я добилась своей цели –поступила в медицинский. Искренне надеясь, что обидная кличка останется в прошлом. Зря надеялась… в институте люди оказались еще злее. Однокурсник, на родителей которого я работала, сделал фотографии меня с тряпкой в руках, и разнес это все по институту. Дальше начался ад…

Только хватит! Я не позволю им сделать то же самое сейчас! Спустя столько лет!

- Мамочка, - Сережа побегает и обнимает меня. – Все будет хорошо.

- Будет, милый, - глотаю подступившие слезы и глажу сына по голове.

Сережа поднимает на меня темно-карие глаза с золотыми прожилками… К горлу подступает ком. Как же я люблю своего мальчика. Он не должен проходить через этот кошмар. Никогда им этого не прощу.

- Мы справимся, - и улыбается мне. – Я буду рядом.

- Спасибо, я бы без тебя не справилась! – целую сына. – А сейчас иди к себе в комнату, я разогрею ужин.

- Ты будешь им готовить? – удивленно спрашивает.

- Это будет особенная еда, - подмигиваю.

- Я останусь с тобой, - говорит твердо.

Как же он у меня вырос. Такой день… и во что он превратился. Стараюсь взять эмоции под контроль. Открываю холодильник. Достаю заранее приготовленные блюда, включаю плиту. Лезу в шкафчик, где у нас находится аптечка. Несколько секунд роюсь во всевозможных препаратах. Есть! Так и знала! Сжимаю в руке пузырек слабительного. Оно у нас от свекра осталось, который постоянно с желудком мучается.

На особенный ужин у меня уходит двадцать минут. Любовнички на кухне не появляются, ведут себя тихо.

Сереже накладываю еду отдельно. Предупреждаю, чтобы ничего кроме еды в своей тарелке не ел. Он понимающе кивает и ободряюще мне улыбается.

- Прошу к столу, - выхожу в коридор и зову их.

- Вот это уже лучше! – довольно кряхтит муж.

- Одумалась! – выплывает за ним из комнаты Анжелка. – А готовишь ты Машка действительно обалденно.

Они усаживаются за стол. Муж произносит речь, поздравляет сына с праздником. Какой фарс, какое лицемерие. Сдерживаюсь, чтобы не сказать что-то язвительнее при сыне.

- Ты уже поздравил, пап, - тихо отвечает Сережа, опускает взгляд в тарелку и ковыряется в еде вилкой.

- Прости за маленькое недоразумение. Мы уже все уладили, - корчит виноватую рожу.

- Приятного аппетита, - отвечает сын.

Предатели набрасываются на еду, будто неделю голодали. Сметают все со стола. От отвращения меня мутит. Они ведут себя так, будто реально ничего не произошло. Пытаются меня вовлечь в свои разговоры. Молчу. Сдерживаюсь. И пытаюсь понять, почему все и всегда меня предают. Ведь Глеб не первый…

- Ой…

- Ой…

Вскрикнуть у них получается удивительно синхронно. Так же дружно они вскакивают из-за стола и бегут к туалету.

- Я первый!

- Нет, я!

- Нееет! Потерпишь, Анжелка!

- Не смогу! Ааа пусти, Глеб!

- Не пущу!