Измена. Я больше не буду тряпкой

Глава 14

Вместе со страхом во мне просыпается и злость. Он хочет перекрыть мне кислород, все пути к выходу. Жажда поиздеваться, поставить меня на колени, у него слишком сильна, нутром ее чую.

Надо скорее заканчивать дела в больнице и уходить, пока Глеб не явился собственной персоной. Думаю об этом, направляясь в кабинет врача. А открыв дверь, первое что вижу – его довольную рожу.

- Здравствуй, солнце! Готова к выписке? – мурлычет слащаво. – Я уже все формальности уладил. И далее ты будешь в моих надежных и заботливых руках. Обещаю, беречь тебя как зеницу своего ока.

Первое желание – плюнуть ему в лицо, второе – расцарапать физиономию до крови… потом мысли становятся еще более кровожадными, ненависть к мужу поднимается на несколько градусов.

- Где врач? – спрашиваю, рассматривая кабинет в надежде увидеть еще кого-то кроме этого гада.

- Зачем он нам дорогая? Я твой доктор, твой друг, твой возлюбленный, - молниеносно вскакивает с кресла и оказывается около меня за долю секунды. – Я твой мир.

- Чушь! – отталкиваю его руку, которой он хочет дотронуться до меня. – Довольно комедий, Глеб. Я с тобой не поеду. Мы разводимся. Нам с тобой не о чем говорить.

Разворачиваюсь, хочу покинуть кабинет. Глеб хватает меня сзади, прижимает спиной к своей груди.

- Не отпущу! Никогда! Даже не мечтай! – шепчет, словно в бреду.

- Я закричу. Тут люди. Нас услышат! – вырываюсь, царапаю его.

- Скажу, что у моей горячо любимо супруги нервный срыв, на почве потери ребенка, - продолжает опалять мое ухо ненавистным дыханием. – Как ты могла, Машка! Это был наш ребенок! Я так его хотел!

- Его нет, только из-за тебя! – ухитряюсь провести ногтями по его щеке, чувствую, как разрывается кожа.

- Ты не сказала мне! Утаила! Не уберегла! – прижимает меня сильнее.

- Отпусти! Не смей меня обвинять!

- У нас будет еще малыш! Не один! – проходится руками по моему телу.

Омерзение душит, волны отвращения подкатывают к горлу.

- Никогда! – со всей силы кусаю его за руку и вырываюсь.

Он настигает меня у двери. Вдавливает в твердую поверхность.

- Не зарекайся, солнце мое. Твоя строптивость даже распаляет, - горячие губы касаются шеи.

- Вали к Анжеле! Оставь меня! Я закричу!

- А родные? Ты о них подумала? Людмиле назавтра назначена операция. Я думаю, давать отбой или… - руки сжимаются на моей талии.

Перестаю вырываться. Делаю глубокий вдох, позволяю ненависти и злости затопить сознание, они дают мне силы, не позволяют сделать шаг в бездну отчаяния, откуда нет и не может быть возврата.

Разворачиваюсь в его руках. Вглядываюсь в ненавистные голубые глаза. Он смотрит на меня странно, словно под каким-то дурманом. На щеке кровавые следы, губы приоткрыты, каштановые волосы растрепаны.

- В эту игру можно играть вдвоем, муженек, - говорю на удивление спокойно.

- Да?! – выгибает бровь.

- Конечно, - облизываю пересохшие губы. – Паулина не единственная. Я могу на каждом углу рассказывать о твоих «подвигах», о том, как шантажируешь жену, о том, какую жизнь вел, это не говоря уже о твоих делишках. Я думаю, многим будет интересно, покопаться в грязном белье владельца одной из самых успешных клиник города.

Его глаза вспыхивают так ярко, что на какой-то момент даже ослепляют. Вижу в них странное восхищение, которого не видела за всю нашу жизнь.

- Ммм… интересно, - проводит рукой по моим волосам, зажмуривается. – И твоя откровенность она стоит жизни папули и сестрицы?

- Проверим, - пожимаю плечами.

- Ааа… ты надеешься, что узнав, какой я монстр, тебе ринуться помогать все врачи города. Спасать бедную несчастную женщину? Ты реально в это веришь? – ухмыляется.

- Ты лучше подумай, какие для тебя будут последствия моей откровенности? – фыркаю.

- Поехали к Людмиле, - говорит, изображая лживое смирение.

- С тобой я никуда не поеду. Сестру навещу сама.

- Без меня тебя не пустят, - наигранно-виновато улыбается.

- Подонок! – выплевываю ему в лицо.

- Серьезно? – отпускает меня. Запрокидывает голову и хохочет. – Я?! Ничего не путаешь, прелестная моя?!

- Это еще мягко сказано. Я ненавижу тебя, Глеб. Презираю. И лучшее что ты можешь сделать, убраться с моей дороги, - вкладываю все эмоции в эти слова, мысленно избиваю его ими.

И он реально вздрагивает, словно ощущает эти удары. Распахивает глаза. Они темнеют, в них полыхает темно-синее пламя, дьявольское, ядовитое, жалящее.

- Я вознес тебя на пьедестал, - хватает меня рукой за подбородок, приближается к моему лицу. – Сделал из тряпки королеву. Я преклонялся пред тобою. Ты была моей богиней, - ощущаю его дрожь. Его трясет так сильно, что даже слышу скрип его зубов. – Я положил в твои руки свое сердце. Любой каприз, любое желание, я все исполнял, и готов был сделать еще больше, - прижимает меня к двери, его колотит, как в агонии. – Что же я получил в ответ? – облизывает мою щеку. – Холодное танго иллюзорной любви.

- Я была верной женой, - пытаюсь его оттолкнуть. Меня пугает его дикое состояние.

- Верной… - протягивает это слово, смакует его на языке как конфету. – Уверена? Лучше бы изменяла, Маш… физически… - сокрушенно качает головой. – Но… ты изменяла… душой… - его глаза странно блестят, словно в них застыли капли непролитых слез.

Глеб и слезы? Бред…

- Ты все знал. Мы обо всем договорились в самом начале. Так что сейчас твои обвинения неуместны, - не оставляю попыток оттолкнуть его.

Он тяжело дышит. Долго смотрит на меня, молчит. Потом произносит очень медленно.

- Или ты моя… или тебя вообще… не… будет… - голос пропитан отчаянием, болью и жуткой пугающей одержимостью.

Глеб делает резкий выпад рукой. Чувствую острую боль в районе шеи, ноги подкашиваются, перед глазами все плывет, черный туман обволакивает сознание.