Измена. Я больше не одна

Глава 2

Я проснулась посреди ночи. Нет, кажется, уже было утро. Через приоткрытые шторы была видна побледневшая полоска неба. Не знаю, что меня разбудило. Может, скрип полов, а может, наоборот, тишина. Я протянула руку к другой стороне кровати. Она была пустой и холодной. Он действительно ушел. Валя ушел.

Голова раскалывалась. Глаза горели, а нос заложило. Все тело ныло, как будто меня бесконечно долго били по ребрам, били не сильно, но чувствительно. Я долго лежала, глядя в потолок. Не шевелясь, будто бы умерла. быть живой сейчас казалось слишком тяжелым испытанием.

В голове волей-неволей всплывали события вчерашнего вечера. Возвращение мужа с работы. Его чемодан. Хлопок дверью. То, как он сказал: «Всё задолбало». Муж ведь не просто ушел, напомнила я себе. Он ушел к другой женщине, где его, как он выразился, встречают и провожают жаркими поцелуями. А мы? Как же мы? Куда подевалась наша любовь, наша страсть? Я ведь все это время жила и не понимала, что мы не просто устаем после работы. Оказывается, дело не в рутине или усталости. Все дело в другой женщине.

— Господи, — пробормотала я в пустоту, закрывая глаза и прокручивая в голове, что случилось после ухода Валентина.

Я разрыдалась, как какая-то неуравновешенная истеричка. Расплакалась совершенно по-детски, спрятав лицо в ладонях.

Потом ко мне подошла Кира, обняла за плечи и ничего не сказала. Просто прижала мою голову к себе и погладила. А я…

А у меня прихватило сердце. Казалось, воздуха не хватит, и я вот-вот задохнусь. В груди все жгло от адской боли, от понимания, что муж, которого я так люблю, которым жила, для которого все делала, пришел, собрал вещи, ушел. К другой женщине ушел. При этой мысли я все-таки сумела сделать вдох, но начала всхлипывать еще сильнее.

Сева принес мне воду. Не простую, а газировку с лимоном — ту, которую обычно пьет он и за которую я его вечно ругала. Я не спросила, почему именно ее. Просто взяла и сделала несколько больших глотков.

— Вот вам и отец, — рыдала я, крича в голос. — Я ему не нужна… ик… и вы не нужны. Видели? Ик. Надоело ему! Ик. Надоело! А еще ты, Сева… ик… ограбил одноклассника.

— Мам, да не крал я ничего. Мы с Полтавским просто поспорили. Он бросил вызов, и я взял часы, чтобы показать, что могу это сделать и что мне ничего за это не будет. Обещаю, завтра верну, мам.

Он говорил твердо, но сам хмурился. А потом вдруг сказал:

— А из-за отца не нужно так плакать. Ты лучше его, мам.

Я даже замерла на мгновение, а Кира добавила, снова меня обняв:

— Ты у нас самая лучшая, мамочка.

Детям удалось привести меня в чувство и немного успокоить. Правда, их тепла хватило ненадолго. Увидев, что я больше не кричу, как подстреленная сова, они снова уселись за гаджеты, погрузившись в них с головой. Мне было больно из-за предательства Валентина. А им? Им наверняка тоже, только пока до них не доходило по-настоящему, что отец не в командировку уехал, а ушел. Бросил нас, решив попытать счастья в другом месте.

Через пару часов, когда Кира с Севой уже спали, я решила позвонить Вале. Сама не знаю, чего я хотела добиться этим звонком. Мне просто вдруг до дрожи в коленях захотелось услышать его голос. Может, ему все надоело, может, он устал от рутины, но я-то его любила, и эта любовь никуда не делась.

Он не ответил. Я позвонила через пять минут. Потом через десять. Потом…

— Женщина, что вы сюда названиваете? — услышала я женский голос вместо голоса Валентина.

— Я… Я ошиблась номером, — пробормотала я.

— Господи, — фыркнула она. — Валя прав — ты на самом деле клуша.

— Валя? — эхом повторила я имя мужа.

— Да-да, Валя, твой муж! Ну или почти уже бывший муж! — усмехнулась она.

— А вы кто? Дайте трубку Валентину, — попросила я.

— Он спит давно. Послушай, — ее тон был таким, словно она разговаривала с дурочкой, не идиоткой, которая запуталась и чего-то не понимает, а с юродивой, которой от природы не досталось ума. — Ты, видимо, еще не поняла? Валя тебя не любит. Он давно тебя не любит. Ты старая, уставшая домохозяйка. Ты ему на хрен не сдалась. Ни ты, ни твои дети. Пойми уже и не звони сюда больше!

И повесила трубку.

Я сидела на полу, прислонившись к стене, и чувствовала, как внутри меня все рушится. Я думала, что уже выплакала все слезы, но ошиблась. Они хлынули пуще прежнего, только теперь я затыкала рот кулаком, больно кусая себе руку и сдерживая всхлипы. Не хотела, чтобы дети снова услышали.

Мне хотелось исчезнуть. Исчезнуть так, будто меня никогда и не было. Чтобы не было ни детей, ни школы, ни работы, ни этих бесконечных обязанностей. Ни мужчины, который ушел, потому что я ему «на хрен не сдалась».

Я еще долго лежала в кровати с закрытыми глазами, слышала, как за окном шумели машины, как проехал автобус, кто-то кричал на улице, громко лаяла собака. Такие привычные звуки будничного мира, словно напоминавшие, что жизнь продолжается.

Наконец-то я заставила себя отправиться в ванную. Из зеркала на меня смотрело форменное чучело. Глаза опухли, лицо посерело, нос был красный, а волосы — тусклыми и почему-то скатавшимися в колтуны. Я залезла под контрастный душ, пытаясь привести себя в чувства. В голове бежала вереница мыслей: сегодня новый день. Дети ждут завтрак. Школа. Работа… Может быть, мой внутренний мир опустел, а сердце было разбито вдребезги, но снаружи… Кому до этого есть дело? Нужно было как-то жить дальше и делать вид, что ничего не случилось.