Измена. Я (не) буду твоей

Глава 2

Евгений Арбатов

Адвокат

Смотрю на карточку, и слово «адвокат» издевательски пляшет у меня перед глазами.

Еще небось и по бракоразводным делам, адвокат.

Машинально кладу карточку в сумку, конечно, никогда я ему не позвоню. Чем это он собирается мне помогать? Мы с Киром так и не поженились. Все, казалось, что вот-вот, нужно сделать и это и то, и вот обязательно после очередного повышения будет самое время. Так что адвокат мне без надобности. Из моих вещей у Кира осталась разве что зубная щетка.

Выхожу из подъезда. Дверь кажется особенно тяжелой и словно бы не пускает меня из дома.

Вырываюсь и иду по пустынной улице, освещенной яркими белыми фонарями. Смотрю на часы. Метро уже закрыто. Черт.

На ходу открываю приложение такси и машинально, дрожащими руками вбиваю адрес матери, который, конечно, помню наизусть. Молюсь, чтобы денег на счете хватило на поездку.

Меня все еще трясет, и от пережитого шока, и от вечерней прохлады. Я не взяла с собой куртку, и теперь холодная весенняя ночь красноречиво сообщает мне, что сделала я это зря.

Ибрагим на желтой Киа Рио подъедет через 3 минуты.

Смотрю, как маленькая желтая машинка на карте медленно ползет в мою сторону.

Ужасно хочется курить. Я бросила уже как год назад, но сейчас курить хочется просто невыносимо.

Зареванная девушка с растекшейся тушью, курит сигарету и ждет такси, которое увезет ее далеко-далеко. Какая пошлость.

Ну уж нет.

Достаю зеркальце и пытаюсь привести лицо в порядок влажно йсалфеткой. Глаза красные, распухшие, светлые локоны растрепаны. Что обо мне подумает Ибрагим? Хотя какая к черту разница? Лишь бы утешать не полез.

Телефон начинает вибрировать. Входящий от Кира.

Сбрасываю.

Он звонит снова, я снова сбрасываю. Перед глазами опять встает его растерянное лицо, когда я бросила в него ключ.

Он начинает закидывать телефон сообщениями. Отправляя одни и те же слова снова и снова.

Удаляю уведомления не читая.

Неожиданно слышу за спиной его крик, эхо которого разносится по всей улице:

— Аня, стой! Давай поговорим!

Оборачиваюсь и вижу, что Кир быстро идет ко мне.

В этот момент я вижу свое такси и бросаюсь к нему, почти прыгая под колеса.

Открываю дверь и быстро сажусь на заднее сиденье. Вижу, как Кир срывается с места и со всех ног бежит за машиной.

Кожаная куртка на голое тело, на ногах домашние тапочки.

Салон приглушает его крики.

— Поезжайте, пожалуйста, — говорю я таксисту, — который не решается тронуться с места, видимо, не понимая, едет ли этот пассажир с нами, — он с нами не поедет.

Блокирую замок со своей стороны, чтобы Кир не мог открыть дверь. Вижу в его глазах боль и отчаяние, и на какую-то секунду мне даже становится жалко его. Но через мгноение я вспоминаю сладенькое словечко «Зайка», сказанное в лицо извивающейся под ним Ленке, и мне в сердце как будто вонзается раскаленный гвоздь.

Нет, это не случайность, и явно у них не в первый раз.

Он бьет ладонью по стеклу, чуть не выбивая его. Все ,что я могу, это покачать головой, глядя ему в глаза. Пусть идет к своей зайке.

— Уходи, — говорю я шепотом.

Наконец, он отпускает ручку, и машина трогается с места.

Смотрю назад и вижу Кира, который садится на тротуар и хватается за голову.

Пытаюсь сдержать слезы. Только не плакать.

Только не плакать здесь, в такси.

Стараюсь делать глубокие ровные вдохи и выдохи, пока голова не начинает кружиться. Запах копеечного освежителя воздуха немного отрезвляет меня. Я приоткрываю окно со своей стороны и сосредотачиваюсь на проплывающих мимо домах, фонарных столбах и вывесках круглосуточных магазинов.

Продукты 24

«Аптека Витаминка»,

Ресторан «Улыбка прошлого»

Начинаю видеть знакомые дома. Мы уже близко. Вот за этим длинным домом поворот, и нужно въехать в темный двор, густо засаженный тополями.

— Простите за неудобство, — говорю я водителю, — выходя из машины, — доброй ночи.

— Доброй ночи, — отвечает он, не глядя на меня.

Телефон продолжает разрываться от сообщений.

Не выдерживаю и выключаю его.

Машинально набираю код замка. Ничего не изменилось, все те же цифры, все те же кнопки, поплавленные зажигалкой.

Поднимаюсь пешком на третий этаж старой пятиэтажки, в нос бьет запах застарелого мусора и чего-то похуже. Лампочка горит только на первом этаже, выше приходится подниматься в полной темноте.

Палец замирает возле кнопки дверного звонка.

Наверное, мать и брат уже спят. Не хочется будить их, но деваться мне на эту ночь все равно некуда.

Нажимаю квадратную черную пластиковую кнопку. Где-то в глубине заливается хохочущая птица. Даже звонок остался тем же.

Долго жду, прислушиваясь к тишине. И когда уже решаюсь позвонить снова, дверь, наконец, открывается, и я встречаюсь глазами с человеком, которого совсем не ожидаю увидеть здесь.

Отчим смотрит на меня с отвращением и не спешит приглашать внутрь.

— Чего надо? — спрашивает он хриплым голосом, — мать уже спит.

Я чувствую, как от него несет застарелым перегаром.

Неужели она снова сошлась с этим подонком, после всего, что он сделал?