Измена. Я (не) буду твоей

Глава 2.1

Смотрю на него и не знаю, что сказать. Он в одних трусах и растянутой майке, пузо торчит, из-под растянутого засаленного ворота выглядывают длинные седые волосы. Отворачиваюсь в сторону, чтобы не смотреть на это отвратительное зрелище.

— Кто там, Дима? — слышу сонный голос матери из комнаты.

Он поворачивается на голос, продолжая держать руку на двери.

— Дочь твоя притащилась, видать, хахаль ее выпер, довыделывалась.

В голосе отчима звучит злорадство вперемешку с издевкой.

Сдерживаюсь, чтобы не плюнуть подонку в рожу.

Мать выходит и сонно глядит на меня.

— Чего же ты ее на пороге держишь, Дим, — говорит она и отстраняет отчима.

Слышу в ее голосе подобострастные нотки обращенные к этому мерзавцу, и хочется кинуться на него и выцарапать ему глаза.

Зачем я сюда приехала? Если бы я знала, что он снова здесь..

— Господи, дочка, что стряслось?

— Здравствуй, мама, — говорю я ей, стараясь не обращать внимания на пыхтящего рядом отчима, он специально не уходит в надежде погреть уши.

Только ничего не говорить ему. Я знаю, что если я начну, то остановиться уже не смогу.

Она заводит меня в квартиру, и я чувствую знакомый тяжелый запах множества вещей, которые давно пора выкинуть, но никто не решается, ожидая, что они когда-нибудь пригодятся.

Этот запах будит сразу тысячу в воспоминаний. Некоторые хорошие, но большая их часть не очень. Есть среди них и очень плохие, черные, которые я никогда не хотела бы вытаскивать из памяти, и почти все они связаны с отчимом.

— Дим, ну что ты, иди спать, — говорит мама.

Она ласково целует его в щеку.

— Проходи на кухню, я сейчас, — говорит она и увлекает отчима за собой в комнату.

— Она жить у нас собралась? — слышу его голос.

Мать прикрывает дверь в их спальню и голосов уже не слышно.

Чувствую, как сердце начинает колотиться. Неужели она все забыла?

Закрываю входную дверь и привычным движением защелкиваю замок. Даже обои ободраны в том же месте. А вот здесь нарисована птичка, которую я шариковой ручкой изобразила прямо на обоях лет в шесть. Провожу по ней пальцем.

Прохожу на кухню и включаю свет, который кажется ослепляюще ярким после сумрака подъезда.

Одинокий таракан сонно ползет по клеенке в цветочек. Крошечная кухня как будто стала еще теснее за прошедшие годы.

Чувствую, что сейчас разрыдаюсь

Мать заходит на кухню и включает чайник.

Шум нагревающейся воды немного успокаивает меня.

Мама не говорит ни слова, обнимает меня и гладит по голове, как будто я маленькая девочка. А я, уже не в силах сдерживаться, начинаю плакать у нее на плече.

— Ну что ты, дочка, не плач, все будет хорошо.

Ее слова звучат как все глупые слова утешения, что мы говорим друг другу, но, как ни странно, спустя несколько минут мне становится легче. И когда она наливает чай, я чувствую, что уже могу держать себя в руках.

-- Я ушла от Кира, — говорю я ей то, что она, очевидно, уже и так поняла сама.

— А что случилось?

— Он сделал кое-что, — отвечаю я, не желая вдаваться в подробности, — в общем, я не могу больше с ним оставаться.

— А я думала, у вас все идет к свадьбе, ведь четыре года уж вместе.

— Я тоже думала, — говорю я, разбивая ложкой сахарный кубик на дне чашки с чаем, — но что-то не сложилось.

— Знаешь, он мне никогда не нравился, этот твой Кирилл, — говорит она.

— Мам, пожалуйста, не надо.

— Я уже не могу высказать свое мнение?

— Можешь, но, пожалуйста, не сейчас.

— Вася уже спит? — спрашиваю я, чтобы перевести тему разговора.

Мать качает головой.

— Шатается где-то, в последнее время приходит под утро и спит полдня, а вечером опять уходит. В техникум почти не ходит. Говорят.его отчислят. Отец на него повлиять не может, они только ругаются с тех пор, как он вернулся, чуть до драки не доходит. А недавно Вася девочку в дом привел, так Дима ее ночью из квартиры выкинул, как собаку. С тех пор они с сыном вообще не разговаривают.

— Давно этот здесь? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь скрыть ненависть в голосе.

— Не называй его так, — поджимает губы мать, — он твой отец.

— Он мне не отец, — отвечаю я, — почему ты не говорила, что он вернулся?

— Сбавь тон, дочка, — строго говорит мать, — моя личная жизнь - это мое дело.

— Мам, ты уже забыла, что он сделал в последний раз? — не верю своим ушам.

— Это все в прошлом. Он все осознал, и сейчас это совершенно другой человек.

Я вздыхаю, понимая, что спорить с мамой бесполезно. Другой человек. Люди не меняются, особенно те, кто любит распускать руки.

В голове вспышкой возникает картинка, словно отпечатанный снимок, яркая, точная и невыносимо болезненная. Как она могла забыть?

— Можно я переночую в комнате Васи эту ночь? — спрашиваю я.

— Да, конечно, я кресло разложу, — говорит мама, — Вася уж точно не будет против.

— Скажи этому, чтобы не переживал, я утром уеду, — говорю я вслед матери, оставляющей меня одну в комнате брата

— Ты можешь оставаться столько, сколько хочешь, милая, это твой дом, — отвечает мать и закрывает дверь.

Мой дом.

Кручу эти слова в голове. Это не мой дом. Это его дом. Когда он здесь, он заполняет собой все пространство, даже то, где живут одни лишь домашние насекомые, даже им приходится с ним считаться.

Ловлю себя на том, что до сих пор боюсь его.

Встаю с кровати и защелкиваю дверь на маленький замок.

Потом ложусь на кровать и проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений.

Будит меня резкий, оглушительный стук в дверь и громкий истошный крик.