Измена. Я (не) буду твоей

Глава 8.1

— Алло, — я принимаю вызов и прикладываю телефон к уху.

— Анна, — слышу я глубокий голос Евгения, — за вами приедут в семь, скажите, пожалуйста, адрес, куда подать машину, если не передумали сходить на ужин.

Я, с трубкой приложенной к уху, подхожу к окну и смотрю во двор. Два почти одинаковых мальчика в синеньких комбинезонах копаются в песочнице, тыкая зелеными совочками в песок. Чуть поодаль сидит грузная женщина и читает книгу, поглядывая на них.

После недолгого молчания отвечаю:

— Знаете, Женя, я сейчас у подруги, и она ни в какую не отпускает меня одну, — стараюсь, чтобы в моем голосе не было извиняющихся ноток. Не хватало еще, чтобы он чувствовал себя так, словно я уже чувствую себя чем-то ему обязанной. Что бы он там себе не думал, я в любом случае ему заплачу за его услуги.

— Отлично, диктуйте адрес подруги, я вызову машину туда.

— Так вы не против, что она поедет со мной?

— Столик заказан на четверых, — по голосу слышно. как Евгений хмурится, — но я попробую договориться, чтобы его поменяли.

Он что злится? Пытаюсь понять по его голосу, но он говорит очень спокойно и без капли претензии. Теперь уже мне становится неудобно.

— Хорошо, что у вас есть такая подруга, которая не бросит в беде.

— Почему в беде? — спрашиваю я, — вы собираетесь втянуть меня в неприятности? — голосом даю понять ему, что я шучу.

— Ни в коем случае, — говорит он, и если и замечает мою подколку, то предпочитает никак не реагировать.

Совсем Не простой он человек. Ванна до такой степени меня расслабила, что я подшучиваю над этим серьезным взрослым мужчиной?

Надо держать себя в руках.

Еще каких-то пару часов назад он видел, как я не могу сдержать рыданий.

Перевожу взгляд с детской площадки на парковку.

— Она вам понравится, — зачем-то говорю я, ругая себя за извиняющиеся нотки. Не перед кем мне извиняться, это он затеял этот непонятный ужин, а не я. Пусть принимает мои правила игры.

— Вне всяких сомнений.

Взгляд скользит по припаркованным во дворе машинам и тут я вижу одну, очень похожую на машину Кира. Кто сидит внутри, сверху разглядеть нельзя, как и номер. Но двигатель заведен, из выхлопной трубы вырывается едва заметный дымок.

— Записывайте адрес, — говорю я упавшим голосом.

Неужели Кир здесь, и караулит меня, пока я не выйду. Предвкушаю безобразную сцену, которая скорее всего разыграется, когда мы с Иркой выйдем из подъезда.

Логичнее было бы скинуть адрес смской, но я зачем-то медленно диктую его вслух. Как будто хочу чтобы наш с евгением разговор продолжался подольше.

— Что-то не так? — спрашивает Женя, похоже, уловив то, что мой голос вдруг изменился.

— Все хорошо, — говорю я, чувствуя, как меня накрывает волной беспокойства.

Я имею полное право идти на любой ужин с любым человеком, который мне приглянется. Почему я чувствую стыд, разговаривая с Евгением? Разве не Кир изменил мне? Разве он не перечеркнул все годы нашей совместной жизни, переспав с Ленкой? Нагадил он, нагадил в нашей спальне, чертов трус и предатель, а стыдно мне...

— Будем ждать вас, — говорю я настолько сладким голосом, что мне самой от себя становится противно. Так что я тут же прощаюсь и кладу трубку, пока не сказала еще какую-нибудь глупость.

Надеюсь, машина подъедет прямо к подъезду и нам не придется долго идти до нее. Надеюсь если в той машине сидит и вправду Кир, он не успеет перехватить нас до того, как мы уедем.

Господи, что я делаю? Зачем?

Ладно, сейчас лучше пусть все идет своим чередом. Все лучше, чем сидеть и плакать. Поеду на ужин, проведу время с Иркой и этими адвокатами. Не так плохо.

Набираю номер брата.

— Вась, ну как ты? — спрашиваю я, как только в трубке слышится хриплый голос брата.

— Все нормально, Ань, мама спрашивала, как ты. Набери ей, она ждет.

— Хорошо, Вась. Что там с этим подонком?

Я чувствую, что не хочу сейчас слышать голос матери. Предвижу, что все сказанное ею, будет лишь о том, как прекрасен её Димочка. Пошел он к черту. Не желаю слышать ни слова в его оправдание.

— Все норм, я с ним замирился.

— Как замирился? — спрашиваю я, не веря ни единому слову.

— Поговорили по-мужски, — уклончиво говорит брат, — он сказал, что так больше не будет и что понял, типа, что я взрослый и все такое.

Даже через трубку я слышу, что брат безбожно врет. Никакого примирения не было. А если и было, то под сильнейшим давлением матери.

— Ты где сейчас, — спрашиваю его.

— У кента одного.

— Голова не кружится? — не знаю, зачем я спрашиваю, ведь все равно уверена, что брат не скажет правды.

— Вообще нет. Я тебе говорю, не беспокойся, все ок!

— Ничего не ок, — говорю я, — завтра в больницу поедем, готовься.

— Но я же тебе говорю...

— В частную, не переживай. Скажем, что ты с самоката упал.

— У меня денег нет, Ань.