Измена. Я (не) буду твоей

Глава 11

— Анна, вам нужна помощь? — вдруг слышу я голос Евгения.

Я вижу как Кир бросает на него взгляд полный ненависти, вижу, как сжимаются его кулаки, он готов ударить, готов наброситься на Евгения

— Нет, мы просто разговариваем, — произношу я и чувствую, что дрожу всем телом, — я скоро вернусь, дайте мне пять минут.

— А ты еще что за хрен? — спрашивает Кир, делая угрожающий шаг навстречу Евгению. Во взгляде его такая ненависть, что я хочу быть сейчас как можно дальше отсюда, только чтобы не видеть эту сцену.

— Из уважения к Анне, я не буду сегодня учить вас манерам, — сухо говорит ]Евгений.

Однако в противовес своим словам он разминает пальцы рук так, словно готовится к неизбежной драке. Он пристально смотрит в глаза Кира, явно взвешивая, способен ли тот накинуться него внезапно.

— Аня, что это за мужик, — медленно спрашивает Кир.

— Мне кажется, Кирилл, ты потерял право интересоваться такими вещами, когда привел в наш дом мою сестру и трахнул ее у меня на глазах, — говорю я, чувствуя, как внутри меня нарастает буря эмоций, способная сбить Кира с ног.

— Я уже сказал тебе, что это была ошибка, — цедит Кир, — но ты здесь с этим мужиком явно не случайно. накрасилась, платье нацепила такое откровенное, я сам тебя в таком никогда не видел.

— И не увидишь, — говорю я.

— Как ты можешь говорить со мной в таком тоне? — спрашивает Кир возмущенно.

— Женя, — говорю я, — вы не дадите мне свой пиджак? Что-то холодно становится.

Евгений улыбается и снимает свой пиджак, после чего надевает его мне на плечи.

— Так теплее? — спрашивает он.

— Да, спасибо, — говорю я, мило ему улыбаясь, нарочно, чтобы Кир все это видел.

Я знаю, что поступаю отвратительно, но мне хочется сделать ему больно, хочется отомстить, хочется, чтобы он засунул свои неискренние извинения и оправдания подальше и испытал хоть немного той боли, что причинил мне.

— Ах ты... — злобно цедит Кир.

— Кто? — спрашиваю я.

— Думаю, вам пора, — говорит Евгений, обращаясь к Киру, и чуть приобнимает меня за плечи.

— Я сейчас разобью твою тупую рожу, говорит Кир и в его голосе я слышу такую страшную злобу, которую никогда не слышала ни от одного человека, — убрал руки от моей девушки!

Кир в два быстрых шага приближается к нам и я успеваю только заметить как его кулак летит в лицо жени. Но в одну секунду тот успевает оценить ситуацию и увернуться, одновременно с этим оттесняя меня в сторону.

— Хватит! — кричу я, — когда вижу что Кир бросается на Евгения всем телом, и они вместе падают на асфальт.

— Прекратили драку! — вдруг слышу я голос позади себя.

Мое сердце колотится как бешеное, руки, дрожат, и я вижу, как к нам бегут два полицейских. Они тут же разнимают дерущихся, но Евгения отпускают, а Кира оставляют лежать на земле лицом мниз, с руками, закованными в наручники.

— Тварь! — кричит Кир задыхаясь, — пусти!

Я слышу глухие удары и Кир замолкает, крики сменяются стонами. Я пытаюсь вырваться из хватки Евгения, который схватил меня крепкой рукой и тащит в сторону.

— Пусти, — кричу я, — они покалечат его!

— Ничего они не сделают, — мягко говорит Евгений, не обращая внимания на то, как я сопротивляюсь, — посидит ночку в обезьяннике, подумает над своим поведением, а завтра его отпустят.

Я чувствую, что в эту минуту все, что произошло, становится уже не важным. Я оборачиваюсь назад и вижу, как три человека заталкивают сопротивляющегося Кира в машину.

— Никто его пальцем не тронет, — успокаивает меня Женя, — я обещаю тебе.

— Откуда ты знаешь?

— Я их вызвал, и я их знаю.

— Пусти меня, — говорю я, уже более спокойным голосом. Чувствую, как первый шок уже отпускает меня и я снова обретаю способность соображать.

Женя разжимает хватку и я сразу же направляюьсь к машине, в которую затолкали Кира.

— Куда вы его везете? — спрашиваю я одного из полицейских, который стоит и что-то пишет на листке бумаги, лежащем на грязном капоте.

— Хотите с ним поехать, гражданка? — грубо отвечает тот, — это мы можем устроить.

Он мельком смотрит мне в глаза и я вижу в них такое равнодушие и злобу, что невольно отшатываюсь.

Женя подходит к полицейскому и что-то ему негромко объясняет.

— Ладно, — наконец, говорит полицейский, — раз Тимофей Петрович сказал, значит так и сделаем. Подержим до завтра и выпустим. Хотя я бы его суток на 15 закрыл, а потом открыл уголовку за причинения вреда здоровью полицейскому при исполнении.

Через темное зарешеченное стекло вижу лицо Кира, оно искажено гримасой боли и ненависти. Сердце мое в эту минуту против моей воли сжимается от жалости к нему. Я на мгновение забываю обо всем, что случилось.

Евгений еще что-то тихо говорит, после чего полицейский молча садится в машину и они уезжают.

— Что ты им сказал? — спрашиваю я Женю, когда он подходит ко мне.

Я вдруг осознаю, что незаметно для себя перешла с ним на ты, словно мы уже сто лет знакомы.

— Хочешь, чтобы я сказал тебе? — спрашивает он пытливо глядя мне в глаза и чуть улыбается.

— Я для того и спросила.

— Пообещал ему путевку на побережье, а то вон глаза у него какие грустные, давно не отдыхал видать от трудов праведных.

— Значит вы знакомы?

— Начальник их одноклассник мой, — отмахивается Женя, — редкостный урод и взяточник. Позорит честь мундира. Последняя сволочь, но сволочь полезная в моем бизнесе.

— Ирка ведь не ошиблась, — говорю я задумчиво, — никакой вы не адвокат на самом деле?