Измена. Я (не) буду твоей

27

Смотрю в иллюминатор на лежащий далеко внизу город искрящийся миллионами огней. Совсем скоро мы приземлимся и я снова буду дома.

Но что такое теперь для меня дом? Куда мне теперь идти?

Мама меня не ждет. Ирка не отвечает на мои сообщения. Сестры у меня, можно считать, больше нет. А к Киру я не вернусь.

Получается, теперь я должна сама создать для себя дом.

Кроме меня и угрюмого охранника с непомерно широкими плечами и квадратным лицом, в салоне частного самолета нет никого. Как бы я ни отнекивалась, требуя купить мне простой билет в эконом, Женя усадил меня в этот самолет почти силой.

Даже думать не хочется, сколько это стоит.

Глядя на огоньки внизу, я окунаюсь в воспоминания о том, как мы расстались с Женей/

— Я верну тебе все, что ты потратил на меня, — говорю я ему. Глаза его скрывают темные очки. Он кривится в невеселой ухмылке.

— Хватит нести бред, Ань. Я тебя сюда привез, я должен и отвезти обратно. Позволь мне это сделать так, как я хочу.

Я вижу по его глазам, что он хочет сказать что-то еще, но в последний момент передумывает.

С невероятным удивлением для себя осознаю, что имею власть над этим человеком. Осознаю, что не чувствую себя так же, как раньше. Что-то изменилось во мне. Как будто появилось какое-то новое чувство, которого не было раньше. Словно какой-то новый орган восприятия вдруг возник внутри, вселяя в меня какую-то странную уверенность, которой не было раньше.

— У тебя такие глаза, — говорит он, и поправляет локон, выбившийся из моей прически. — смотреть больно.

— Не нужно, — говорю я, отворачиваясь.

— Прости.

Он стоит рядом со мной и молча ждет, когда к самолету подгонят трап.

— Верни ему, пожалуйста, его работу, — говорю я. — Он козел, но специалист хороший, я точно знаю.

— Ладно, — говорит женя глухо.

Он молчит какое-то время, а потом заговаривает:

— Мне жаль, что так получилось. Но я хочу, чтобы ты знала, что мои слова были искренними.

— Женя…

— Не перебивай, пожалуйста. Я скажу и все. Просто скажу…

Он переводит дыхание и продолжает.

— Рядом с тобой я чувствовал себя живым, впервые за долгое время. Что бы ты ни думала, я говорю искренне. Я знаю, что мои слова ничего не решат, но я просто хочу это сказать, хочу, чтобы ты это услышала. Может быть я не самый хороший человек. Да, это наверняка так, и я делал много вещей, за которые другим было бы стыдно. Но я не жалею ни о чем. Одного поцелуя было бы достаточно, чтобы это было не зря. Одного твоего взгляда. Мне жаль, что все так вышло. Жаль, что я не сумел распорядиться чудом, которое случилось, так, как нужно было.

— Мне тоже жаль, — говорю я. — Надеюсь, ты будешь счастлив.

Сердце мое стучит от странного волнения.

Я Не хочу признваться себе, но прощаясь с ним, я чувствую сожаление. Чувствую, что был какой-то момент, когда все могло бы сложиться иначе.

Бросаю взгляд на Женю, на мужественные черты лица, на сильные руки и в голове вихрем проносятся воспоминания последних дней.

Жалею, что на нем солнцезащитные очки. Мне хочется увидеть его глаза в последний раз. Хочется что-то сказать ему. Но я знаю, что лучше молчать. Все, что я хотела, я сказала там, на парковке.

— Прощай, — говорю я и поднимаюсь по лестнице трапа. Мне очень хочется повернуться, чтобы бросить взгляд на Женю в последний раз, но я чудом удерживаюсь от этого. Охранник проводит меня и предлагает выбрать любое сиденье, котоое мне понравится. Я сажусь так, чтобы не видеть Женю, стоящего рядом со взлетной полосой и смотрю в небо, слушая гул двигателей.

— Скоро посадка, — говорит охранник сухим голосом, выдергивая меня из воспоминаний.

— Босс велел отвезти вас, куда скажете. Сказал, если будете возражать, применить силу.

Я бросаю на него угрюмый взгляд.

— Шутка, — говорит он и улыбается на удивление теплой улыбкой.

— Отвезите меня в центр, — говорю я. — Дальше я как-нибудь сама.

— Где будете ночевать?

Я смотрю ему в глаза и качаю головой.

— Это уже мое дело, где я буду ночевать.

— Понял вас, — говорит он, открывая мне заднюю дверь автомобиля.

— Хорошо уже, что вы не рветесь ехать на метро.

— В последний раз пользуюсь возможностью приобщиться к богатой жизни, — едко отвечаю я охраннику, который по всем возможным меркам слегка переходит личные границы. Еще не хватало выслушивать насмешки в свой адрес…

— Не сердитесь, Анна, я просто пытаюсь поддержать разговор.

Я вздыхаю, чувствуя, что напряжение постепенно отпускает меня. Знакомые дома и улицы вселяют в меня какое-то спокойствие.

— Как вас зовут? — спрашиваю я охранника, чувствуя, что нахамила человеку, который вообще ни в чем не виноват.

— Андрей, — говорит он.

— Очень приятно, Андрей, и простите мне мою грубость. Я просто устала немного.

Он смотрит мне в глаза и кивает.

Что он там себе думает я даже не хочу представлять.

— Вы любите музыку? — спрашивает он.

— Да, наверное…

Он улыбается. — А что вы любите?

— Поставьте, что вам нравится.

— Хорошо.