Измена. Я (не) буду твоей

29

От ее присутствия в такой близости, дыхание перехватывает и я отшатываюсь назад, ловя себя на том, что улыбаюсь как дурак.

Все-таки она вернулась. Решила, что не может жить без меня и вернулась. Ну конечно! Как могло быть иначе?

Распахиваю дверь, впуская ее в квартиру и включаю свет.

— Анечка, солнышко, — говорю я, — я так рад, что ты пришла. Я только что думал о тебе. Мне столько всего нужно тебе сказать. Все перевернулось с ног на голову. Я о стольком успел подумать, столькое переосмыслить. Это время без тебя, оно было просто чудовищным. Но теперь, когда ты ернулась…

— Ты неправильно понял, прости, я за вещами, — ее голос действует на меня именно так, как я ожидал. Он ранит, впиваясь в самое сердце. В этом голосе нет ни капли той любви, что была когда-то. Аня холодна, словно ледник и даже не смотрит на меня.

Я же смотрю на нее так пристально, словно боюсь, что если моргну, она исчезнет, как странное видение. Смотреть на нее больно и страшно. Мне кажется, что сердце сейчас разломится на куски, настолько сильно оно бьется, поднимаясь к самому горлу, заставляя меня дышать глубже.

— Извини, что так поздно. Я знаю, что должна была сначала позвонить…

— Да ничего, я же не сплю. Ты же знаешь. Да еще в последнее время бессонница.

Она равнодушно смотрит на меня.

Идиот. Какое дело ей до моей бессонницы. Какое дело ей вообще до моих проблем? Она проходит мимо и на меня летит легкая волна ее духов, от которых мозги просто начинают вырубаться. Мне хочется схватить ее, прижать к себе, сказать, как сильно я люблю ее. Но я только стою и смотрю, как она проходит в комнату и начинает бросать в большую сумку, которую принесла с собой, свои вещи.

Я отворачиваюсь и стискиваю зубы, чтобы не заорать. Все, что я представлял себе, все, что придумал о том, как будет выглядеть наша встреча, вообще не похоже на реальность. Все слова, которые я тщательно готовил для такого возможного случая, оказались глупыми, бессмысленными, надуманными и искуственными.

Я смотрю на то, как Аня поджиммает губы, раздумывая, что взять в первую очередь. Смотрю на локон, выбившийся из прически. Вижу шрам на ее шее, который она получила в детстве, когда какой-то мальчик швырнул в нее острый кусок шифера. В голове сразу же вспыхивают тысячи воспоминаний. Тысячи счастливых моментов, которые теперь кажутся такими безумно острыми, что я почти физически ощущаю боль, когда они, одно за другим проявляются в моем сознании.

Вот что ты потерял. Вот, что ты сделал. А теперь стоишь и смотришь, как идиот.

— Аня, послушай, — говорю я. Голос снова хрипит.

Сделай ты хоть что-то

Меня словно корабль на рифы бросает вперед Я знаю, что погиб окончательно, но мерзкая капля надежды бьет меня по темени, испытывая мою прочность, словно древняя японская пытка.

Я прочищаю горло и говорю снова:

— Ань, я понимаю, что ты не будешь меня слушать, и это правильно но…

— Не нужно, Кирилл, все это в прошлом, — говорит она мягко. И в голосе этом звучит какая-то новая сила. Такой я не видел Аню, и никогда не подозревал, что она может быть такой. Она кажется мне в эту минуту невероятно сильной, гораздо сильнее меня.

Что то я оказывается не знал о ней до сих пор… Или этого вовсе не было.

Душу начинает саднить еще сильнее и я не могу не сделать еще одну попытку.

— Я не смогу без тебя, Ань, — жалобно говорю я, проклиная себя всеми возможными словами. Я знаю, что мое жалобное откровение ничего не значит для нее теперь. Но говорю слова, которые падают и исчезают, словно вода на песке. — Я люблю тебя больше жизни. Без тебя все это серое, ненужное. Этот город, люди, которые в нем живут. Моя квартира, и все, что внутри — это словно старый пыльный склад ненужных вещей. Я задыхаюсь без тебя. Ты была моим светом и всем для меня, вообще всем, но я слишком поздно это понял…

Она бросает на меня взгляд своих огромных глаз. Я лихорадочно пытаюсь найти в ее взгляде сострадание, пытаюсь найти ту любовь, которой ее глаза всегда загорались раньше при виде меня. И мне кажется, что я вижу что-то, вижу какой-то отблеск надежды.

— Я люблю тебя, Ань, — говорю я, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Мне плевать, пусть видит.

— Не надо, — говорит она и из ее ослабевших пальцев сумка падает на пол.

— Прости меня, прости, — говорю я и падаю на колени перед ней. Я пытаюсь схватить ее руки, чтобы целовать их, умоляя о прощении, но она только убирает их и качает головой.

— Пожалуйста, не надо.

— Ты простишь меня? Милая, скажи, что простишь. Потому что если нет…

Она смотрит на меня сверху вниз и я с замирающим сердцем вижу, как она тянет руку и касается моего лица, стирая с него слезы.

— Простишь? — шепотом спрашиваю я. — Анечка, я так люблю тебя…

Она прикладывает палец к моим губам, заставляя меня замолчать, а потом наклоняется и слегка касается своими губами моих губ, оставляя на них след легчайшего поцелуя.