Измена. Я не дам тебе развод

Глава 3

Я смотрю на своего сердитого мужа и не могу поверить своим ушам. И это мой ласковый и верный Дан, который никогда не повышал на меня тон? Я его просто не узнаю в этом рычащем и агрессивном мужчине.

– Расслабиться со своей законной женой? – усмехаюсь я, чувствуя на губах горечь. – Ты сейчас серьезно? Считаешь, что я буду прихорашиваться ради тебя после того, что прочитала и услышала?

– Не строй из этого трагедию, Света. Все так живут, я уже сказал. Вон, Абрамов от жены каждую неделю погуливает. Что не пятница, так он в сауне с девочками. Будь благодарна, по сравнению с ним я – образец верности.

– Будь благодарна? – цежу я, чувствуя, как из-под будто уходит пол. Я вцепляюсь пальцами в комод и еле держусь на ногах. – Не нужно подменять понятия, Данил. Меня не интересует, как живут другие семьи из твоей тусовки. Не собираюсь уподобляться.

– Хватит строить из себя саму невинность, – рычит Дан и хватает меня за руку, притягивает к себе. – Я – глава семьи, это тебе ни о чем не говорит? Я решаю, как мы будем жить, не ты. Не забывай, с какой дыры я тебя подобрал.

Я хватаю ртом воздух и тяжело дышу. Никогда за восемь лет брака он не пенял меня на то, что я не его круга. Его семья владеет ювелирным бизнесом, в котором крутятся такие деньги, которые никогда и не снились моей семье. Да, мы жили небогато, но и не бедствовали, чтобы Дан вот так упрекал меня.

– Пусти, – сиплю я, – видеть тебя больше не хочу! Я собираю вещи и подаю на развод.

– Ты никуда не уйдешь. И развода никакого не будет, поняла? Или забыла, что по брачному договору ни копейки не получишь? Считаешь, что на зарплату педиатра в захудалой больнице проживешь? Одно мое слово, и завтра же встанешь на биржу труда. Кем тогда пойдешь? Посудомойкой или того хуже, поломойкой? Я прикажу, и тебя даже дворничихой не возьмут в этом городе, так что не глупи и иди делай, что я тебе говорю. Муж с работы пришел!

Я застываю, глядя в лицо Дана и не веря, что он говорит мне это в лицо. Никогда раньше он не позволял себе разговаривать со мной в таком тоне.

– Не думала, что ты опустишься до такого. Как же много в тебе гнилья. А теперь отпусти, я ни минуты не собираюсь оставаться в этом доме.

Мне, наконец, удается оттолкнуть его, и я иду в кладовую, за чемоданом. Не знаю, что буду делать сразу после ухода, но и жить с предателем я больше не намерена.

Его угрозы до сих пор висят в воздухе, и я отчетливо понимаю, что он не шутит. Готов пойти даже на такие гнусности, лишь бы держать меня на цепи.

– Гнилья, говоришь? – реагирует на мои выпады он не сразу, затем идет следом. – Ты вынуждаешь меня вести себя так, Света. Сделала бы вид, как любая нормальная женщина, что всё в порядке, то мне не пришлось бы прибегать к угрозам.

– Оправдый себя и свои измены и дальше, Дан. Иди, вон тебя Наташка-то заждалась, в окна, как сталкерша заглядывает, вслушивается. Иди! Ты же обещал ей, что прогуляешься с ней и сыном в парке. Вот теперь твоя настоящая семья. Ты такую и достоин. Женщины, с которой прибегаешь к тесту ДНК, чтобы узнать, от тебя ли она родила.

В этот момент я смотрю на Наташу, прилипнувшую к окну. Она отшатывается и гневно поджимает губы, когда слышит мои слова. Ей они не нравятся, но и сказать через стекло она мне ничего не может.

В этот момент ребенок, видимо, начинает плакать, и она оборачивается, нервно раскачивает коляску так, будто та ей мешается, и всё, чего она хочет – это оказаться сейчас здесь, с нами. Выглядит жалко.

– Я сказал тебе идти домой! – рычит Дан, как только открывает входную дверь.

– Но я… Но ты же обещал погулять с нами. Наш сыночек по тебе соскучился.

– Я не ясно выразился, Наташа? Ты меня знаешь. Считаю до трех. И если не исчезнешь, пеняй на себя. Урежу содержание до минимума.

Я отшатываюсь, слыша про деньги. Конечно, было бы глупо предполагать, что он не будет обеспечивать своего сына, но паззл в моей голове вдруг полностью складывается. Наташа ведь говорила мне неоднократно за чаем, что уже давно не работает, и ее полностью содержит ее мужчина. Покупает брендовые вещи, украшения, а за сына даже машину подарил. Тойоту.

Я начинаю нервно хохотать, чувствуя себя униженной и оплеванной. Любовнице он дарит Тойоту, а мне какую-то Киа.

– Отойди от меня, Дан, мне противно даже одним воздухом с тобой дышать, – кривлюсь я, как только он захлопывает дверь и подходит ко мне.

– Ну всё, хватит этого бреда. Ты моя жена и будешь подчиняться, хочешь того или нет. Раз не хочешь в душ, значит, сразу в койку.

Он тянет меня за руку в сторону лестницы, но идти с ним я не хочу. Хватаюсь за первое, что попадается в руку. Статуэтка кошки, которую мы привезли из Египта. Продавец говорил, что она принесет нам дом уют, защитит от зла и несчастий. Вранье.

– Отпусти меня, Дан, я никуда не хочу с тобой идти!

Я кричу и дергаю рукой, второй зажимая статуэткой. Пытаюсь толкнуть Данила, но куда мне тягаться с его тушей. Он неумолимо движется вперед вверх по лестнице, и я вынужденно иду за ним, спотыкаясь о ступеньки, а когда он кидает меня на кровать в спальне, застываю.

Дан начинает раздеваться, скидывает галстук, вытягивает ремень из брюк, и всё это летит мимо пуфика.

Я не сразу осознаю реальность, только когда поднимаю взгляд к его лицу и вижу налитые кровью белки его глаз. Он в настоящем бешенстве. Я никогда его таким не видела. Лишь после тяжелых и затяжных переговоров, и каждый раз ему требуется успокоительное – постель.

– Не смей! Убирайся! – кричу, отпихивая его ногой, когда он хватается руками за мои икры и подтягивает меня ближе к себе.

– Это мой дом, а ты моя жена, Света. И если мне придется тебя укротить, чтобы ты успокоилась и перестала вести себя, как истеричка, то так тому и быть. Сама пальцы гнешь, то голова болит, то задница, а после удивляешься, почему мужик налево ходит.

Он морщится, а вот я вся сжимаюсь. Надоело слушать оскорбления за оскорблением.