Измена. Я не дам тебе уйти

Глава 17

Сжимаю телефон в руке так сильно, что начинают болеть пальцы. Голос на другом конце провода заставляет сердце ускориться.

— Олеся, это Артём, — голос звучит спокойно, но слегка обеспокоено. — Я очень долго искал твой номер. Пришлось сильно постараться, чтобы его узнать. Ты в порядке? Почему не предупредила меня, что уезжаешь?

От его слов становится не по себе.

Откуда он узнал мой номер? Почему ищет меня? И почему он вообще волнуется?

— Артём, я… Я сейчас не могу говорить, — шепчу, бросая тревожный взгляд на дверь квартиры, словно ожидая, что Никита вот-вот ворвётся сюда и разрушит и без того шаткое чувство безопасности.

— Что-то случилось? — голос Артёма звучит взволнованнее, теперь в нём слышна неподдельная тревога. — Ты в безопасности?

Открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь квартиры медленно приоткрывается. Сердце подпрыгивает от неожиданности, но сразу же опускается, когда я вижу бабу Нину в дверном проёме.

— Всё хорошо, — быстро говорю в трубку, стараясь, чтобы голос звучал убедительно, хотя даже самой себе сейчас не верю. — Позже перезвоню.

— Олеся, подожди... — слышу встревоженный голос Артёма, но, не дожидаясь ответа, сбрасываю вызов, чувствуя себя виноватой за такую резкость.

Сердце стучит тяжело и громко, словно протестуя против того, как я поступаю. Но выбора нет. Разговаривать с Артёмом сейчас просто нет сил и желания.

Баба Нина входит в прихожую и ласково улыбается, снимая пальто и поправляя платок на голове:

— Олесенька, как хорошо, что ты сюда зашла. А то я переживала, куда ты пойдёшь одна, вся такая растрёпанная.

Стыдливо отвожу взгляд и неловко улыбаюсь, пытаясь скрыть тревогу, охватившую меня:

— Простите, баб Нин, я не хотела вас беспокоить…

Она машет рукой, прерывая меня, и её спокойствие немного расслабляет моё напряжение:

— Глупости какие! Никакого беспокойства. Давай-ка лучше чай пить пойдём, тебе успокоиться надо.

— Наверное, вы правы, — тяжело выдыхаю.

Мы проходим на кухню, и я молча наблюдаю, как баба Нина ставит на плиту старый чайник, аккуратно раскладывает ложки и блюдца, словно совершает какой-то важный, почти ритуальный процесс.

Она неспешно открывает банку с малиновым вареньем, и я замечаю, как её морщинистые пальцы слегка подрагивают, но в каждом движении чувствуется забота и нежность.

Вскоре аромат крепкого чая с малиной заполняет пространство, наполняя меня странным, почти забытым чувством домашнего тепла.

Чувствую, как телефон в кармане снова вибрирует, словно напоминая о нерешённых проблемах.

Неохотно достаю телефон и смотрю на экран.

Несколько пропущенных вызовов от Никиты и сообщение от Артёма: «Пожалуйста, перезвони мне, я волнуюсь».

Забота Артёма меня немного настораживает. Наверное, любой другой уже бы забыл, как меня зовут, а он продолжает волноваться. Наверное, всё же не стоило так убегать.

— Всё хорошо? — внимательно смотрит на меня баба Нина, наливая чай в старую фарфоровую чашку.

Быстро киваю, стараясь выглядеть спокойной, и убираю телефон обратно в карман:

— Да, просто… неважно. Спасибо, баб Нин.

Она понимающе вздыхает и усаживается напротив меня, поправляя очки:

— Знаешь, Олесенька, мой покойный муж тоже не был подарком. И сынок у меня такой же — вечно что-то вытворит. Но мы, женщины, сильные, правда? Всё переживём. Главное, не закрывай всё внутри себя. Терпи, девочка моя, всё пройдёт.

Её слова заставляют меня задуматься. Наверное, она права, и я не одна такая. У каждой женщины бывают трудности, которые кажутся невыносимыми, но они проходят.

Смотрю на бабу Нину и не понимаю, откуда у такой хрупкой старушки столько сил, чтобы бороться с выходками своего сына. А он, я уж точно знаю, что не подарок. Сколько раз она рассказывала мне о нем. И, наверное, ее проблемы даже серьезней моих.

Но как сейчас мне с этим справиться?

— Я даже не знаю, как дальше жить, — тихо признаюсь, глядя в чашку, словно в ней можно найти ответы на все вопросы.

В голове снова всплывает образ Никиты, болезненно и отчётливо. Не понимаю, как человек, который был моей опорой, мог предать меня настолько жестоко.

Почему именно он, самый близкий и любимый, причинил мне такую боль? Сердце болезненно сжимается от одного только воспоминания о его прикосновениях и взгляде, в котором я раньше видела только нежность и любовь.

Баба Нина сочувственно качает головой:

— Понимаю. Но знаешь, иногда надо просто подождать, пока станет легче. И оно станет, поверь мне.

Её слова немного успокаивают, и я молча пью горячий чай, ощущая, как тепло постепенно возвращает меня к жизни.

Допиваю чай и осторожно ставлю чашку на стол:

— Спасибо за чай, баб Нин, — тихо произношу.

Она тепло улыбается, кивает и начинает собирать посуду.

Поднимаюсь и медленно направляюсь к окну, чтобы хоть немного проветрить голову.

Сердце замирает, когда взгляд цепляется за знакомую фигуру возле подъезда.

Никита.

За окном уже вечереет, и его силуэт кажется ещё более угрожающим на фоне наступающей темноты.

Почему он не уходит? Чего он добивается? Сердце снова начинает бешено колотиться, и я невольно прижимаюсь к оконному стеклу, словно пытаясь спрятаться от него.

— Что случилось, милая? — спрашивает баба Нина, подходя ко мне и глядя вниз. — Ах, вот оно что… Этот никак не уймётся.

Снова отвожу взгляд, чувствуя, как лицо заливает жаром стыда и беспомощности.

— Оставайся-ка ты лучше на ночь, — говорит она твёрдо, положив руку на моё плечо. — С ним сегодня лучше не встречаться.

— Нет, спасибо… Я лучше пойду, — начинаю я неуверенно, но баба Нина решительно качает головой, перебивая меня:

— И не думай даже, Олесенька! Нечего молодой девушке ночью одной шляться. Тем более сегодня моего бездельника нет дома, так что ты можешь спокойно отдохнуть. Да и я буду спокойнее, если ты останешься.