Измена. Я (не) смогу без тебя

Глава 2

— Что?..

Муж усмехается — криво, с издёвкой. Верхняя губа чуть приподнимается, обнажая ряд идеально ровных белых зубов.

Когда-то я голову теряла от этой усмешки. Но сейчас она была хищной, жестокой. Сейчас ничего хорошего она мне не сулила.

Потому что Марат чувствовал, знал, что настала пора отыграться. Он считал, что имеет на это полное право. Вот настолько полное. Вплоть до измены.

— Не ожидала.

Супруг с нескрываемым удовольствием следит за тем, как на моём лице отпечатывается потрясение. И я ни за что не смогла бы никак притвориться. Не смогла бы его скрыть, даже если бы от этого зависела мою жизнь.

— Как ты посмел?.. Это же… это личное. Так делать нельзя!

— О-о-о… — муж округляет глаза в притворном удивлении, тёмные брови сходятся на переносице. — Так мы о личном теперь поговорим? Да я же не против. Давай поговорим, Милена. Давай. Как у нас с личной жизнью-то в последнее время?

Я молчу, подыскивая слова. Но они, как назло, ускользают от меня, окаянные, расползаются.

А Марат нетерпелив. Он ждать не любит и не умеет. Слишком норовист. Слишком горяч. Вечно прёт напролом. Даже сейчас. Даже когда вся наша совместная жизнь летит в чёрную бездну.

— А я скажу тебе, как у нас дела с личной жизнью, — он по-хозяйски проводит горячей рукой по моему бедру, безжалостно сжимает пальцы на талии. — Никак. У нас её нет. Нет у нас никакой личной жизни!

Я на мгновение прикрываю глаза, пытаясь стоически пережить его взрыв праведного, как ему кажется, гнева.

— Ты. Не имел права. Читать.

Стараюсь не повышать больше голос. Толку от этого никакого. От криков он лишь сильнее заводится. А я уже всерьёз переживаю, что Сашка проснётся и, не приведи господь, примчится сейчас выяснять, что за шум.

Марат меня не отпускает. От его тела идёт такой жар, что мне кажется, я горю вместе с ним. От всего за раз: от унижения, от страшной обиды, от неожиданного и потому такого сокрушительного предательства.

— Не говори мне о правах, — низко стелется его хриплый голос. — Не сейчас. Не смей меня попрекать этой мелочью.

— Мелочью? — ничего не могу поделать с собой, вскипаю. — Это не мелочь, Марат! Это… это предательство!

— О предательстве поговорим? Ну давай поговорим о предательстве, — он подталкивает меня к стене, впечатывает в неё, нависает над моей головой, лишая всякой надежды на то, чтобы вырваться. — Я, представь себе, о нём начитался так, что на всю жизнь, кажется, хватит. Как тебе со мной сложно и трудно. Какой я неуправляемый. Какой я не такой. Совсем не принц на белом коне, о котором ты когда-то мечтала. Не дотягиваю до твоего идеала!

— Ты не имел никакого права это читать.

— Ты оставила ноутбук на столе, чтоб тебя! Мне твои сообщения сами в глаза прыгнули! И раз уж я их прочёл, ты будешь обвинять меня в том, что я прочёл остальные? Как бы ты на моём месте поступила?

Я заставляю себя удержать его пышущий гневом взгляд и отвечать. Отвечать то, что думаю.

— Я не стала бы читать ничего. Хотя бы потому что такие вещи могут быть неправильно истолкованы, когда вырваны из контекста!

— Контекст мне более чем понятен, — хмыкает муж. — Контекста там предостаточно.

— Это что ещё значит?

— Ничего, — с неожиданной горечью обрубает муж, отталкивается от меня, отворачивается, и не глядя подхватив со стула халат, натягивает его на свои мощные плечи. — Уходи, Милена. О наших взаимных претензиях мы поговорим завтра утром.

Сдерживаюсь, чтобы не взвыть от этой стремительной смены его настроения. Внутри всё горит от боли и унижения.

Но я заставляю себя не сломаться:

— Завтра утром мы не только о претензиях поговорим.

— Что, уже думаешь, как будешь от меня избавляться? — муж завязывает пояс халата на талии. — Нет, Милена. Об этом можешь забыть. О возможном разводе даже не заикайся.