Измена. Я (не) смогу без тебя

Глава 4

— Говорить? — пытаюсь избавиться от хватки его тяжёлого взгляда. — А нам разве есть о чём говорить? Теперь, когда ты прёшь в лобовую атаку и мои слова для тебя будут звучать как попытки перед тобой оправдаться! И это при том, что не ты застукал меня в постели с другим!

— Знаешь, — склонился ещё ниже надо мной Марат, — говорят, измена начинается на уровне мысли. Так что не тебе меня в неверности уличать.

— Ты совсем спятил, — шепчу одними губами. — Сдурел. Окончательно. Вбил себе в голову какую-то чушь…

Тяжёлая ладонь с громким хлопком впечаталась в дверь у моего виска:

— Не беси меня, Милена, — прорычал муж. — Не пытайся всё выставить так, будто я один виноват! После рождения Сашки всё пошло наперекосяк. Тебя будто подменили. А это, всё это — закономерные последствия.

Нет, вот так всё выворачивать несправедливо. Несправедливо!

— Как ты можешь заявлять мне подобное?.. Марат, я же тебе объясняла…

— Вот только послеродовой депрессией прикрываться не смей! — пригрозил муж. — Мы с тобой что, зря по докторам таскались? Не было у тебя ничего такого. Никаких депрессий у тебя не было! Или что, выходит, ты докторам врала? Прикидывалась?

— Да ничего я не прикидывалась! Или ты думаешь, мы к психологу просто так потащились?

Муж медленно выдохнул, через ноздри, будто породистый жеребец. Желваки так по челюстям и катались. Он собирался что-то сказать, но передумал. Очевидно, на его язык рвалось нечто настолько обидное, на грани в принципе допустимого, что он не позволил себе этого даже сейчас, когда был взбешён.

— Да, к тому самому психологу, который посоветовала тебе завести эту свою переписку, — рыкнул он, снова приложившись ладонью к двери.

Я моргнула, но скорее от неожиданности, чем от страха.

Потому что бояться мне нечего. В тех сообщениях не написано ничего, что могло бы уличить меня во лжи или, упаси боже, неверности. Но эти сообщения были отражением личной, потаённой правды. Они отражали непростую ситуацию с моей стороны.

И на собственную позицию во всём, что происходило последние несколько лет, я имела, чёрт возьми, право!

Но Марат рассудил по-другому. Потому что пал жертвой собственной недобросовестности.

Все знают, что читать любые чужие записи — дурной тон. И это ещё мягко сказано!

— Моя переписка — инструмент терапии. Попытка всё между нами наладить, разобраться в себе, спасти наш страдающий брак. А ты сейчас собственными руками уничтожил эту попытку!

— Сколько громких слов. Громких и абсолютно пустых, — ладонь, упиравшаяся в дверь, опустилась на мою талию, и я снова оказалась прижата к его напряжённому телу. — Послушай меня, Милена. Послушай внимательно. Мне плевать на все эти слова. Мне плевать на то, что сегодня случилось. В нашем статусе это ничего не изменит. Ты услышала? Мы по-прежнему муж и жена.

Я смотрела на него. Смотрела в любимое лицо и пыталась понять, как он может такое мне заявлять, когда всего полчаса назад развлекался здесь с какой-то девицей. Когда только что сам осыпал меня обвинениями!

— И ты считаешь, что имеешь хоть какое-то право подобное говорить?.. — по лицу снова заструились горячие слёзы. — Ты втихомолку влез в мой ноутбук, взбесился, ты изменил… и теперь заявляешь, что тебе на это плевать?!

Отчаяние породило всплеск неожиданной силы.

Я оттолкнула мужа и дёрнула ручку двери.

От неожиданности он покачнулся и отступил.

— Плевать? Так и плюй сколько угодно, — я выскочила за порог и бросила ему напоследок. — А я плевать не собираюсь!

Я захлопнула дверь, оставив невысказанной самую главную фразу.

Фразу, из-за которой он ни за что не дал бы мне сейчас сбежать.

«Мы от тебя уходим, Марат. Я и сын, мы от тебя уходим».