Измена. Я (не) смогу без тебя

Глава 5

— Ты всё решила?

— Ещё вчера.

— И ему ничего не сказала?

— Ник, ты как себе подобное представляешь? — всхлипнула я. — Мы же столько времени у тебя на сеансах провели. Ты уж как никто должна понимать, что заяви я ему открытым текстом такое, и он нас с Сашкой на замок запрёт, а ключ выкинет.

Верника вздохнула и подлила мне горячего чая. А я не спешила придвигать его к себе, чтобы ненароком не залить его слезами.

В кабинете Ники мне всегда становилось чуточку легче. В этом самом кабинете, где мы с Маратом столько сеансов провели. Столько всего обсудили. Именно здесь во мне зародилась надежда, что мы ещё сумеем всё исправить, преодолеть все наши трудности, все накопившиеся обиды и непонимания, которые безуспешно пытались затолкать под ковёр с рождением долгожданного сына…

Сына, в котором Марат души не чаял. И потому я не представляла, как смогу убедить мужа нас отпустить.

— Так… это развод? Решила без полумер?

Вчера, пока эмоции били из меня через край и я заливала слезами подушку, была уверена, что не имеет смысла о чём-то раздумывать. Предал, изменил и ни на гран не раскаялся… так что же, я позволю ноги о себя вытирать?

А сегодня с утра, пока приводила себя в порядок в притихшем доме, откуда Марат умчался ни свет ни заря по каким-то делам на одной из своих бесчисленных элитных строек. Пока смотрела, как завтракает сын и слушала, как он пересказывает просмотренный вчера мультик… В самом центре груди что-то невыносимо защемило.

Господи, я ведь даже невзирая на все наши сложности в последнее время, любила этого подонка до одури…

— Мне нужно… подумать. И, думаю, нам нужно разъехаться, хотя бы на время. Всё слишком запуталось. Слишком. И я очень боюсь этого, Ник, понимаешь? Боюсь, что сын станет свидетелем наших ссор…

— Но?..

Конечно же. Это «но» отчётливо звучало в моём охрипшем голосе.

— Но Сашка любит отца, — прошептала я, не решаясь говорить о себе. — Что ж я буду за мать, если наплюю на чувства сына? Ник, он меня никогда не простит, если я сейчас вот так…

Я разрезала ребром ладони воздух, уже не в силах продолжать объясняться.

Подруга кивнула, похлопала меня по руке.

— Понимаю. Очень хорошо понимаю. Милена, родная моя… мне очень жаль, что не удалось вам помочь.

— Ник, ну о чём ты… — всхлипнула я. — Разве же это хоть в какой-то мере твоя вина? Ты ведь и сама понимаешь, что н-невозможно насильно соединить то, что испытывает взаимное сопротивление.

Подруга печально качнула головой:

— Не говори так, Милена.

— Почему нет? Почему, если в этом вся правда…

Вероника отвела взгляд, задумчиво уставилась на укрытую рыхлым февральским снегом улицу за окном.

— Может, в чём-то ты и права, но… нет между вами никакого сопротивления. Я много раз вам говорила, ваши трудности зачастую как раз оттого, что вас уж слишком тянет друг к другу. Знаешь… — она запнулась, но после паузы всё же договорила, — знаешь, сколько бы я за подобное отдала?..

Тут бы, наверное, и порадоваться, что твой личный психолог видит ваш брак в таком розовом свете.

Но только она ошибалась.

Какое же тут притяжение, если он другую в постель притащил? Да ещё и меня виноватой выставить в ситуации попытался!

Я уж молчу о том, что муж с такой лёгкостью растоптал моё доверие, без обиняков признавшись, что читал мои личные сообщения и даже счёт мне за них предъявил…

— Боюсь, Ника, ты не права. Боюсь, всё, что между нами осталось, это любовь исключительно к сыну.

И мне показалось, я отыскала этому лишнее подтверждение, когда в тот вечер вернулась от подруги домой…