Измена. Я (не) смогу без тебя

Глава 19

— Если ты хочешь услышать какую-нибудь саморазоблачающую истину, то зря приехал.

Ника поводит плечами, будто озябла, и уже не порывается поскорее завершить разговор. Сейчас он не завидовал бедняге, дожидавшемуся её возвращения.

Потому что впереди у них до-о-олгий разговор. И в этом разговоре он вытянет из неё всё, что ему потребуется.

— Я приехал за объяснениями. И не уйду отсюда, пока не получу ответы на все вопросы.

— Ну и что ты эдакого хочешь услышать? — вздохнула она. — Милена не раз мне говорила, что общение в чате ей помогает. Я решила, что не имеет смысла отказываться от практики, введённой Смирновым, раз уж она работала.

— Почему я об этом не знал? Ты вообще в курсе или забыла, что мы вместе ходили к тебе на сеансы?

— Потому что твоя супруга не стала тебя посвящать? — предположила она, легонько пожав плечами. — Марат, ты сам не замечаешь, как снова включается твоя мания всё контролировать? Мы ведь об этом с тобой уже не раз говорили. Нельзя душить родного тебе человека тотальным контролем. У всех есть границы личного…

— Это личное касается нас обоих!

Шкафу всё-таки не повезло. Костяшки пронзило болью, а деревянная створка, жалобно скрипнув, отворилась.

Но он и не подумал бы просить прощения за свою несдержанность. Это бесило. Бесило, что все вокруг завели моду держать его в неведении.

— Поначалу мне эта идея охренеть как не нравилась, — прорычал он. — Менять этого олигофрена Смирнова на тебя.

Серые глаза опечаленно опустились в пол:

— Вот как?.. Почему?

— Потому что вы с ней подруги. Я, мать твою, знал, что рано или поздно к этому всё и сведётся! К вашим общим секретам! Ты хоть понимаешь, насколько это непрофессиональное поведение? Ты хоть понимаешь, что стоит мне пальцем пошевелить — и тебя тут же лишат и лицензии, и возможности продолжать свою практику?

У него получилось.

Тонкая рука подскочила к белоснежному горлу. Она растеряла всю свою безмятежность, умевшую убаюкивать, почти гипнотизировать. Умевшую убеждать, что за привлекательным фасадом действительно кроется мощный спец, досконально тебя понимающий и точно знающий, как тебе помочь.

— Ты… ты не посмеешь.

Ему захотелось расхохотаться. Мутная пелена, окутывавшая его все эти годы метаний между разваливавшейся семьёй и поглощавшей всё время работой, только сейчас начинала по чуть-чуть истончаться.

Хорошего мало — слишком много времени потеряно. Но лучше уж поздно, чем никогда.

— Слушай, да что же ты за психолог такой, если до сих пор не знаешь, что я посмею сделать, а чего не посмею?

Ника метнула на него нечитаемый взгляд.

— Ошибаешься. Может, я и не читаю тебя как раскрытую книгу, зато хорошо понимаю то, до чего ты до сих пор не дошёл. Понимаю, почему ты всё это устраиваешь. Почему ты мечешься, как раненое животное. Сам семью разрушаешь, но по-прежнему ничего и никого отпустить не готов. Наконец, почему ты приехал сюда и ждёшь от меня ответов, будто они помогут тебе всё-всё исправить!

— Ты не можешь этого знать, — покачал он головой.

— Что, думаешь, не могу, потому что ты сам не знаешь ответа? Я тебе помогу. Марат, ты — эмоциональный калека. Извини, что так прямо, но по-другому ты сейчас не услышишь. Ты с трёх лет — сирота. Ты жил без семьи. Никому не доверяешь. А если уж что-то — твоё, вцепишься и не отпустишь. Но держишь так крепко, что неизбежно ломаешь. В бизнесе тебе это, может, и помогает. Про таких говорят — хватка бульдожья. Не отцепится, пока голову не размозжишь. Вот и в семью свою так вцепился, что не понимаешь — они в твоей хватке страдают. Своей жене ты готов мстить за нелюбовь — вплоть до измены! Но отпускать… нет. Отпускать ты её не собираешься. Какова твоя цель? Замучить её своей «праведной местью» до смерти?..

Ника оборвала свой чудовищный монолог и теперь смотрела на него выжидательно и даже с некоторым вызовом, мол, ну попробуй-ка возрази.

Они на пару с Миленой нарисовали такую картину?..

Воздуха в груди не хватало. Челюсти свело от напряжения. Глаза застилала алая пелена.

— Она сама тебе это сказала? — выдавил он. — Моя жена тоже всё видит именно так?