Измена. Я (не) уйду от тебя

Глава 7

— Ма, а ты уверена, что потянешь?

С дочерью этот разговор прошёл куда легче и непринуждённее. Сын же с чего-то решил, что после нашего развода с отцом он должен взять надо мной шефство и имеет право диктовать своей матери правила игры.

— Лёш, а тебе не кажется, что это звучит как минимум оскорбительно? — поинтересовалась я. — Ещё немного, и ты мне заявишь, что я ни на что в моём возрасте не гожусь. А мне всего-то сорок восемь. Или это уже можно считать преклонным возрастом?

Вот в чём могут проявиться минусы ранней беременности — твои дети в какой-то момент начинают воображать, что достаточно взрослые для того, чтобы обращаться к тебе как к подружке. Притом подружке, которая с неба звёзд не хватает.

Наверное, это ещё один формальный повод ненавидеть бывшего мужа — пылкий Варягов, едва-едва делавший первые шаги в бизнесе, признавался, что до того в меня втрескался, что готов был удержать меня любыми способами, включая самый надёжный — обеспечить меня малышом.

И хоть своих детей я любила до одури, оглядываясь на прожитые годы, готова была всё же признать, что не прочь была бы закончить университет всё так же — с отличием, но без подгузников и пелёнок.

И кое-кто слишком легко забывал и о моём красном дипломе, и о стаже, который я наработала, невзирая на ворчание мужа о его необязательности. И жизнь показала, что я-то права. Не стоило полагаться во всём на самоуверенного Варягова, утверждавшего, что мне и дня не нужно было работать. И вот как жизнь повернулась. Если бы я ни дня в своей жизни не проработала, что делала бы сейчас? Садилась на шею собственным детям? Даже думать о таком не хотелось.

— Мам, да не в преклонном возрасте дело! — возмутился сын. — Просто тебе изначально не стоило от денег отказываться. Жила бы себе сейчас и горя не знала.

— Правильно, — кивнула я. — Как пенсионерка на своей загородной даче.

— Да почему как пенсионерка-то?

— А как кто? — я невозмутимо пожала плечами. — Сидела бы в своей крепости одиночества, грядки полола и за садом ухаживала. Не рано ли списывать меня со счетов?

Я понимала, что не столько сыну за его позицию выговариваю, сколько озвучиваю собственную позицию самой себе. Ведь никто из окружающих, даже подруги, не сказал мне, что я сделала правильный выбор. Кое-кто наверняка крутил пальцем у виска. Кое-что посчитал, что я слишком уж гордая и взбалмошная, а кое-кто просто от греха подальше сделал вид, что относится к моему поступку без осуждения и с пониманием.

Мне, если честно, не было особого дела до чужого мнения. Но вот мнение родных меня не могло не волновать. В первую очередь речь, конечно, шла о моих детях.

— А возвращаться в офис — это разве такая уж радужная альтернатива? — насупился сын. — Ма, я просто не хочу, чтобы ты… чтобы ты считала себя вроде как обязанной что-то отцу доказать, понимаешь?

Это предположение задело меня намного сильнее, чем я смогла бы признаться даже себе.

— Лёш, ты считаешь, я стала бы до такой… ереси опускаться?

Что показательно, сын не бросился меня переубеждать, не пытался оправдаться. Вместо этого посмотрел едва ли не исподлобья и мрачно изрёк.

— Ма, только не говори, что ты вообще больше ничего к нему не испытываешь. Не говори, будто тебе совсем всё равно.

— Испытываю, — кивнула я. — Ты даже не представляешь, сколько всего я испытываю до сих пор. И знаешь, Алексей, лучше бы тебе не знать ничего о природе моих чувств!

Этот разговор испортил мне настроение до конца дня. Сын уехал расстроенный и злой на себя. Я же видела, что он пытался поддержать меня и утешить, но на свой манер. И не важно, что получалось это из рук вон плохо.

Но вот если бы он узнал, в чей именно офис я устраивалась…

Я и сама узнала об этом очень не сразу. Успел миновать испытательный срок, и после одной из планёрок меня попросили остаться. Руководитель отдела Виктор Нелидов — интеллигентный молодой человек с внимательным взглядом — смотрел на меня через стол, и я видела, что ему очень неловко.

Захлопнув свой блокнот с заметками по улучшению дизайна, я посмотрела на него озадаченно.

— Есть какие-нибудь замечания к моей работе?

— Нет… Нет, к вашей работе замечаний нет никаких, — и он кашлянул. — Жанна Евгеньевна, скажите, вы ведь относительно недавно сменили фамилию, так?

Я невольно заёрзала в кресле.

Интересно, на что ему та информация? Какое отношение моя личная жизнь имела к моим профессиональным обязанностям?

— Верно. Извините, Виктор Степанович, я теряюсь в догадках, как этот факт может быть связан…

Я затихла, когда он покачал головой.

— Нет, это вы меня извините. Я просто… понимаете, фирма огромная. Мы работаем в очень большом коллективе, и слухи — это неизбежность. Поэтому когда рядовым сотрудником под твоё начало поступает бывшая супруга руководителя одного из крупнейших холдингов в стране… Но не подумайте ничего такого. Я всего лишь хотел уточнить. А слухи... слухи мы пресечём. Об этом не беспокойтесь.

Но было уже поздно. Теперь мне, конечно, требовалось знать, о каких слухах он говорил, тем более что я о них слышала в первый раз.