Измена. Я (не) вернусь, дракон

10. Отпусти обиду

Открыв глаза после ночи кошмаров, я не сразу поняла, где нахожусь. Всю ночь меня донимали видения , в которых я не могла найти выход в буквальном смысле слова. Я шаталась по каким-то длинным коридорам, ломилась в запертые двери, кричала со страху и звала на помощь. Вспомнив состояние во сне, меня снова передёрнуло от ужаса.

В нашей спальне было подозрительно тихо, хотя за окном уже рассвело. Я посмотрела на кроватку дочери и тихонько выругалась, вот же баловница, наверняка сейчас ходит по чужому дому и трогает всё без спросу. Спустив ноги вниз с кровати, я надела домашние тапочки, которые мне вчера любезно предложила Агата, быстро просунула тело в платье и, наспех пригладив распушившиеся за ночь волосы, поспешила искать свою дочь.

Милинда вместе с Агатой на кухне лепили что-то из теста.

- Мы делаем печенье, - с восторгом в голосе оповестила меня малышка, как только я шагнула на порог.

- Надеюсь, мы тебя не разбудили? Милинда встала рано и прибежала в холл, там я её и поймала. Она всё пыталась пойти тебя будить, да, внученька? – Агата не прерывая своего занятия объяснила мне обстановку.

- Надеюсь, она не слишком надоела вам своими бесконечными вопросами, - в свою очередь побеспокоилась я.

- Нет, что ты? У тебя такая милая девочка, она мне столько всего интересного рассказала, и про себя, и про своих родителей, - на этих словах Агата оторвала свой взгляд от теста и перевела его на меня, внимательно прищурившись. – У вас похоже идеальная семья, почему же вы здесь?

Я опустила голову, показывая, что не хочу говорить об этом, но в глазах предательски защипало.

- Милли, девочка моя, - привлекла внимание малышки старушка, - помнишь ту музыкальную шкатулку в холле, ты всё хотела её завести?

- Да-да-да! – дочь восторженно захлопала в ладоши.

- Теперь можно, твоя мама уже проснулась и музыка больше никому не помешает, иди!

- А как же печенье? – удивлённые глаза девочки уставились на покрытое морщинами лицо Агаты.

- А печенье я сейчас поставлю в печь, и через три четверти часа оно будет готово, ты как раз успеешь наиграться, беги!

Милинда вытерла руки об полотенце и быстро выбежала с кухни, на её лице было радостное нетерпение, видимо та музыкальная шкатулка, про которую говорила хозяйка дома, очень ей понравилась. Я хотела помочь убрать кусочки теста со стороны стола, за которым сидела моя дочь, но Агата меня отстранила.

- Не пачкайся, сейчас налью тебе чай, утром нужно сперва завтракать, - заботливо направила она меня на стул. – А выпьешь бодрящего напитка, тогда и за работу принимайся.

Я послушно кивнула, сложив руки на коленях, а старушка захлопотала с чайником и чашками. По кухне разнёсся ароматный запах трав, я поглубже вдохнула и вдруг ощутила в горле подкатывающую волну тошноты. Этого ещё не хватало. Извинившись, я стрелой вылетела в уборную, и вернулась лишь тогда, когда мой итак пустой желудок закончил сокращаться в рвотных позывах.

- Можно мне воды, пожалуйста, - обратилась я к старушке и получила от неё заветный стакан с жидкостью.

- Я так понимаю, чай вам не понравился?

Я сидела за столом, пила маленькими глотками прохладную воду и боялась поднять глаза. Почему-то мне казалось, что эта добрая старушка уже всё про меня поняла и сейчас начнёт, не разобравшись до конца, учить жизни. Если не отвечать ей и не смотреть в её сторону, то этот момент можно немного оттянуть.

- А покушать ты чего-нибудь хочешь?

Во рту явно материализовался вкус печёных яблок, он так отчётливо мне представился, что от лёгкой кислинки я поморщилась и сглотнула заполнившую рот слюну.

- Нет, спасибо, что-то не хочется, - вопреки своему желанию я озвучила совершенно другой ответ.

- Понятно, - задумчиво произнесла Агата. – Ты знаешь, я тебе ни в коем случае не осуждаю, я же не знаю, что у вас произошло, но сейчас мне кажется, что ты делаешь большую глупость, да-да!

Она качала головой, а я вспыхнула от негодования. Вроде бы она сделала это аккуратно, но надавила сейчас на самое больное. В моей голове постоянным фоном шли эти мысли о совершаемой мною ошибке, прошлые разговоры знакомых подтверждали то, что с изменой можно жить, а некоторые даже умудрялись сделать себе выгоду. Но я не могла так, у меня в голове даже не укладывалось, как я буду продолжать отношения с мужчиной, который предпочёл мне другую.

- Милинда говорила, что скоро папа найдёт вас, и всё будет как прежде, а судя по твоему лицу, ты этого очень не хочешь, но это неизбежно.

- Простите, пожалуйста, что мы отняли у вас время. Я заплачу за ночлег и еду, которой вы нас накормили. А сейчас мы уйдём, - не в силах вынести ещё один голос, который пытается сбить меня с принятого решения, я уверенно встала и уже хотела позвать дочь, но старушка меня остановила.

- Да подожди ты, вот упрямая. Я же вас не гоню и даже не осуждаю, а уж денег за ночлег тем более не возьму. Мне просто хочется, чтобы у вас всё наладилось, а чувствую, что ты идёшь не в ту сторону. У тебя же не только дочь? Под сердцем тоже ребёнок?

Она была так проницательна, что мне захотелось бежать отсюда ещё быстрее, но её слова опередили меня.

- Ты сейчас можешь идти куда угодно. Уйдёшь отсюда, придёшь в другое место, но покоя ты не найдёшь нигде, потому что ты ещё сама с собой не примирилась, тебя же изнутри всю рвёт, неужели я не права? И дитя мучиться будет, а когда второе родится, что делать будешь?

Я поджала губы и медленно подняла глаза на старушку. Я ожидала увидеть взгляд полный назидательности и превосходства, прикрытого мудростью лет, но с удивлением увидела в светлых, выцветших от времени глазах Агаты безграничную доброту и сострадание.

- Я тебе помочь хочу, глупая. Расскажи, что произошло у вас, поделись, сразу почувствуешь, как на душе легчает. А выход он всегда есть, просто не всегда он быстро находится. Иногда нужно подождать, подумать. Ну? Расскажешь?

У меня будто с плеч свалилась огромная гора, освободив разом все эмоции, которые я старательно сдерживала внутри. Слёзы брызнули из глаз, а когда солёная влага смыла первый слой обиды, я начала рассказывать свою историю. Я сбивалась, путалась, пыталась полнее передать все свои чувства, хотела донести боль от обиды, мне было важно, чтобы Агата встала на мою сторону, я снова и снова обвиняла Райдоса, выставляя его только в чёрном свете, а она просто слушала и не перебивала.