Измена. Я отомщу

Глава 10

Каждая девочка, когда вырастает, становится просто большой девочкой. И в минуту растерянности, слабости, сломленности, хочет попасть на ручки к маме.

— Куда? — хрипловато спросил мужчина, затянутый в черную кожу.

— Вперед! — я с трудом запрыгнула на заднее сиденье и вцепилась руками за пояс моего странного и внезапного спасителя.

Он поддал газу, и мы проехали практически мимо ошалевшего от моей выходки Тагира. Растрепанный, с огромными, налитыми кровью глазами, он просто смотрел, как я проезжаю мимо него.

Думаю, он все понял.

Как поняла и я.

Та иллюзия брака, которая еще несколько часов назад создавалась нами, рассыпалась на множество кусочков. Таких мелких, что уже и не склеить. Наверное, я должна была поговорить с ним об этом, но прямо сейчас понимала: она снова начнет меня ломать, и я окажусь виноватой в том, что он зажимал в темноте ресторана незнакомую мне девушку, млел от его ласки и повторял это снова и снова.

В общем, повторюсь: каждая девочка, когда вырастает, становится просто большой девочкой. И в минуту растерянности, слабости, сломленности, хочет попасть на ручки к маме. Потому я вытянула руку вперед и ткнула указательным пальцем в дорогу:

— Вперед!

Железная махина грела ноги, пульсировала и ревела подо мной. Ветер царапал руки, когтями задевал открытые места, до куда мог дотянуться: щеки, уши, плечи, а я старалась скрыться от этого чудовища, которое играло со мной, как кот с мышью, и пряталась за спиной мужчины. От него шел жар – настоящий, огненный, но не обжигающий. Если бы я была мотыльком, он легко подпалил бы мои крылья, но оставил достаточно, чтобы я могла лететь дальше, если бы мне этого захотелось.

Я ехала и думала о том, что очень хочу оказаться в таком теплом, хорошем месте, где меня погладят по голове, ни о чем не спросят, а только пожалеют и подуют на лоб, как дули в детстве на разбитые коленки.

Ехала и понимала, что этого места давно уже нет. И той матери, которая могла бы принять меня, такую взрослую, в общем-то, женщину, нет тоже, ведь не находила она для меня своего тепла, когда я была маленькой, и потому никак не могла отыскать его в своем сердце теперь, когда я стала в два раза выше ростом.

Мы ехали не так быстро, как, подозреваю, привык мужчина – ветряное чудовище общалось с мотоциклом как с привычным приятелем, путалось в моем подоле, но не пыталось повалить его на серую полосу дороги, пресечь скорость, потягаться в ловкости. И не так долго, чтобы успеть замерзнуть в открытом вечернем платье.

— Стоп! — скорее поняла, чем услышала.

Мотоцикл остановился на парковке возле парка. Сейчас, в наступившей полутьме, привычное место казалось декорацией к хоррору – темные, костлявые пальцы деревьев, пугающая пустота вокруг.

Я с трудом слезла с заднего сиденья, несколько раз зацепилась подолом за трубу.

— С-спасибо! — покачнулась на каблуках, попыталась пригладить растрёпанные волосы, свалявшиеся, скорее всего, в колтун от поездки. Представила, как сейчас выгляжу: дикие, горящие глаза, онемевшие от ветра губы, и мысленно махнула рукой. — Дальше я сама.

— Сама? — хрипловато хохотнул мотоциклист. — Не думаю.

Я сделала шаг назад, готовая бежать, что есть мочи, на своих двенадцатисантиметровых шпильках вперед, к посту полиции, который должен был быть в глубине парка. А мужчина медленно снял шлем. Отставил руку вбок, сам же прищурился.

Влад.

Я хмыкнула. Ну надо же!

— Вас стало слишком много в моей жизни, — нервно хохотнула я.

— Сам этого не ожидал, — он так широко улыбнулся, что сомнений не осталось: действительно, удивлен не меньше моего. — Но даже рад этому. Ты так прижималась ко мне… м…Я с удовольствие спасу тебя еще раз от стаи волков!

Я повернулась на каблуках в сторону тропинки.

Кажется, адреналин сходил на нет и сейчас наступал откат – неумолимый, как прилив на море.

Медленно вырисовывался план – куда же мне идти. В дом, куда уже едет Тагир? Нет… даже передернулась от этой мысли. В отчий дом? Это смешно. Меня выставят уже на подходе к дверям.

Оставалось только одно место, куда я могла пойти…

— Эй! — развернулась я. Влад все также стоял на месте и смотрел на меня, ожидая, когда мои внутренние качели придут в норму. — Подбросишь?

Вместо ответа он протянул вперед руку со шлемом.