Измена. Я привёз тебя в рай

Глава1. Она у меня дома

В субботу в четыре мы сворачиваем с набережной к дому Артёмова коллеги. Перед лежачим полицейским машина сбрасывает скорость, меня чуть приподнимает над сиденьем, ремень трёт ключицу. За окном мужчина катит тележку с кокосами; зелёный пакет зацепился за колесо и шуршит по асфальту. Артём ведёт одной рукой, другой делает кондиционер холоднее. Я кладу ладони на колени.

— Там почти все местные. Ты не пугайся.

— Я не пугаюсь.

— Я знаю. Просто предупреждаю.

Он касается моего затылка, проводит пальцами по волосам и снова берётся за руль. Навигатор говорит повернуть направо. Артём едет прямо.

Следующий поворот выводит нас на узкую улицу между белыми стенами. На тротуаре стоит вода после полива, в ней плавает крышка от бутылки. Артём щурится на номера домов.

— Если к тебе обращаются, улыбайся. Я переведу.

— Я могу сказать несколько фраз.

— Можешь. Только они отвечают быстро, ты теряешься, потом все стоят и ждут.

Я опускаю козырёк и смотрю в зеркало. Тушь не потекла. Волосы прилипли к шее, хотя в машине холодно. Артём просил надеть белое платье: в нём я выгляжу отдохнувшей.

— Если спросят, чем ты занимаешься, что говорить?

— А чем ты занимаешься?

— Сейчас — ничем.

— Вот это не надо. Звучит так, будто я тебя запер.

Он улыбается, на секунду показывается верхний клык. Включает поворотник. Мы стоим перед закрытыми воротами, камера над ними смотрит в лобовое стекло.

— Скажи, что я иллюстратор.

— Ты же сейчас не работаешь.

— Профессия от этого не исчезает.

— Ксюш, они начнут расспрашивать. Для каких компаний, что делаешь здесь. Потом придётся объяснять про разрешение, про визу. Зачем за столом миграционная служба?

Ворота не открываются. Артём нажимает кнопку рядом с зеркалом, говорит несколько слов по-португальски и называет свою фамилию. Из динамика отвечает женщина. Я разбираю приветствие и больше ничего.

— Тогда что ты скажешь?

— Что ты у меня дома. Рисуешь для себя, учишь язык. Нормально же.

— У тебя дома.

— У нас дома. Не цепляйся.

Ворота ползут в сторону. За ними две машины, бассейн и мужчина в фартуке у металлической жаровни. Дым идёт к пальмам. Артём въезжает, но не спешит парковаться: свободное место узкое, рядом чёрный автомобиль без единой царапины.

Телефон пищит в сумке. На экране уведомление об оплате: общая карта, бензин. Я смахиваю его. Карта лежит в боковом кармане кошелька, на ней выбито имя Артёма; моё есть только в приложении мелкими буквами под словом «дополнительная».

— Дай посмотреть, кто написал.

— Банк.

— А. Заправка списалась.

Он сдаёт назад, выкручивает руль, снова подаёт машину вперёд. Я держу сумку на коленях. Между сиденьями лежат ключи от дома и брелок от ворот; ключ от машины остаётся в замке за его коленом.

— И ещё, — говорит Артём. — У Марселу жена очень религиозная. Про развод Леры не рассказывай.

— Я не собиралась обсуждать Леру.

— Ты в прошлый раз сама начала.

— Меня спросили, почему она не приехала.

— Можно было сказать, что занята.

Машина наконец встаёт между стеной и чёрным автомобилем. Артём глушит двигатель. Кондиционер умолкает, и сразу слышно музыку за домом, детский визг из бассейна, удары ножа по доске.

— Хорошо, — говорю я. — Лера занята. Я дома. Язык учу.

— Не таким тоном.

— Каким?

— Будто я тебе карточки раздал.

Он поворачивается ко мне всем корпусом. На лбу блестит полоса пота. Галстука нет, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты; ещё утром он десять минут выбирал между синей и этой, светло-серой.

— Я хочу, чтобы тебе было проще. Ты половину не поймёшь, устанешь, потом попросишь уехать через час. Я заранее объясняю, кто там будет и о чём лучше не говорить.

— А о чём лучше говорить?

— Господи. О еде. О доме. Скажи, что тебе нравится Бразилия.

— Если спросят.

— Если спросят.

Он берёт меня за подбородок и целует в висок. Большой палец остаётся на щеке дольше, чем поцелуй. Потом он выходит и обходит машину.

Снаружи жарко. Артём открывает мою дверь, хотя я уже тянусь к ручке, и подаёт ладонь. Каблук проваливается в щель между плитками. Я выдёргиваю его, оставляя на светлом камне полукруг земли.

— Осторожно, — говорит он. — Я же хотел подъехать ближе.

— Тут пять метров.

— И всё равно.

Он запирает машину двойным нажатием. Фары мигают. На заднем сиденье лежит папка с моими миграционными бумагами: мы возили её на продление две недели назад и так и не занесли домой. Сверху копия Артёмова рабочего договора, под ней мой лист с фотографией и строкой о семейной связи.

У боковой двери нас встречает женщина в жёлтом платье. Она обнимает Артёма, быстро говорит, смеётся и поворачивается ко мне. Я узнаю вопрос по поднятым бровям и слову «имя».

— Ксения, — отвечаю я.

Артём одновременно произносит:

— Это моя жена. Она пока почти не говорит.

Женщина кивает мне, повторяет моё имя мягче, без твёрдого окончания. Я протягиваю руку, но она снова обнимает меня. От её волос пахнет дымом.

Через кухню мы идём во двор. Во фритюре шипит масло, вытяжка втягивает края бумажных салфеток, и верхняя сползает к решётке. Девочка у холодильника ловит её, прижимает солонкой. Потом поправляет крышку на банке с сахаром.

На террасе человек двенадцать. Артём сразу говорит громче. Он пожимает руки, хлопает мужчин по плечам, меня ведёт ладонью между лопаток; я иду туда, куда он направляет. У стола остался один свободный стул, но на нём лежит женская сумка. Я стою рядом с вазоном, пока хозяин уносит сумку на подоконник.

— Садись, Ксюш.

— Я помогу на кухне.

— Не надо. Там справятся.

Он отодвигает для меня стул. Разговор идёт поверх моей головы, быстрый; иногда я слышу знакомое слово, но следующее уже закрывает его. Артём отвечает кому-то, показывает на меня и смеётся. Несколько человек тоже поворачиваются.