Измена. Я тебя (не) прощу (книга 1)

Глава 10. Вероника. Вырваться из этого ада.

Вероника.

— Дочь, где ты, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — слышу, как мама цокает каблуками и идет в сторону кухни.

— Эльдар, вы же справитесь тут с Кариной без меня? — спрашиваю я семейную пару, выстраивая в одну линию на полке бокалы и высокие стаканы для сока.

— Да-да, конечно, Вероника идите, если Альбина Георгиевна зовет, лучше ей не перечить, а то еще сорвется и урежет нам со зла заработную плату. А нам ведь с Эльдаром деваться некуда, мы же с мужем тут до сих пор без оформления работаем, потому что у нас нет прописки, и официально невозможно устроиться на другую работу.

С грустью смотрю в темные глаза этой милой женщины.

Они трудятся в нашем комплексе более трех лет и только благодаря им наше кафе еще держится на плаву, а в последнее время даже начало приносить небольшую прибыль. Таких поваров как они нужно еще поискать, готовят безумно вкусную кавказскую кухню, ничуть не хуже, чем в ресторане в городе...

— Карина, не забудьте добавить специи в хашламу, и немножко регана, как вы это всегда делаете.

Выхожу навстречу маме, надевая на лицо приветливое выражение, хотя на душе кошки скребут, и я начинаю считать дни до моей поездки в город. До учебы осталось меньше месяца и я молю бога, чтобы мы опять не поругались с мамой. В последнее время это происходит все чаще и чаще, и я понимаю, что рано или поздно найдет коса на камень и кому-то нужно будет сдаться.

Я все еще не уверена, что мне нужно терпеть ее вздорный характер, но бывает дни, когда мне ее очень и очень жаль. Я начинаю корить себя за то, что думаю только о себе, хотя в глубине души знаю, что это совсем не так.

— Вероника, сколько раз тебе говорить, прекрати сама вытирать бокалы и убирать со столов, для этого у нас есть специально обученные люди, а тебе нужно научиться ими управлять. Только и всего!

Смотрю на маму исподлобья. Разве она была такой раньше?!

— Ладно, не до этого сейчас, вот что Никуся, — начинает она вкрадчиво, и я настораживаюсь, — пойдем в кабинет, нам нужно обсудить наши с тобой дела.

Поднимаюсь по лестнице, чувствую себя так словно иду на эшафот. Раньше это был кабинет отца, но, с тех пор как мама здесь устроила ремонт из этого пространства словно ушла душа. При отце тут было светло и уютно, а сейчас отовсюду веет холодным европейским стилем, а все стены сплошь в зеркалах.

Мама пропускает меня вперед и плотно прикрывает за собой тяжелые темные двери.

Я начинаю подозревать что страдаю клаустрофобией в этом помещении. Мне душно.

— Дочь, вот что я тебе скажу в этот раз я не могу выделить тебе нужную сумму для того, чтобы ты поехала на эту свою очередную сессию.

Смотрю на маму обескуражено.

— Мам, ну как же так, — начинаю тараторить, как всегда, когда сильно волнуюсь, — мне осталось учиться всего полтора года и у меня будет высшее образование. Я смогу устроиться в приличную фирму и получать хорошие деньги, тебе в конце концов начну помогать. Я умею ценить и благодарить, ты же знаешь, что я в долгу не останусь.

— Нет, я придумала кое-что получше, после того как увидела наших с тобой сегодняшних посетителей. И вообще запомни, женщина никому ничего не должна, кроме как то, что должна быть счастливой и желательно за счет мужчины, который ее любит. Ей в ответ его любить не обязательно, поверь так гораздо легче живется.

В изумлении смотрю на маму и понимаю, что ее недвусмысленный взгляд не сулит мне ничего хорошего.

— Ты одела то белье что я привезла тебе из Италии?

— Да, я именно в нем сейчас, я переоделась после душа.

Мама подходит и расстегивает верхнюю пуговицу на моей кофточке.

— Сколько раз я тебе говорила, не нужно прятать то, что тебе с лихвой дано природой, женщине просто необходимо всегда, запомни всегда, выглядеть шикарно и соблазнительно. В любой момент может подвернуться удачный вариант для замужества.

Я съежилась под ее колючим взглядом, и чтобы скрыть свое состояние подхожу к зеркалу и начинаю вытаскивать шпильки из прически. Распускаю волосы, прохожусь по прядям пальцами, локоны волнами ложатся по плечам, окутывая меня пушистым мягким облаком.

— Красивая ты у меня, глаза как у твоего отца, большие и наивные, смотришь с такой щенячьей добротой и нежностью. Я на этот взгляд в молодости и купилась, когда влюбилась по уши в твоего папашу, поверила в его восторженные речи о том успешном успехе рядового инженера на заводе приборостроения, где он тогда штаны протирал.

Дурочка была, малолетняя, выскочила замуж сразу же как только мне исполнилось восемнадцать, а потом залетела и тебя родила. Аборт делать побоялась, резус у меня отрицательный.

Не успела оглянуться как любовь наша с твоим отцом разбилась об безденежье и неустроенный быт.

Ах, чтобы ему пусто было всю его оставшуюся жизнь! Ни дна ему, ни покрышки, козлу такому!

Пусть теперь его новая женушка в больнице с ним носится и судно из под него выносит!

Я давно перестала защищать отца, но в душе понимаю, почему он нашел себе утешенье на стороне, а потом и вовсе ушел из нашей семьи.

Мама подходит к бару достает тяжелый хрустальный штоф с темно-золотистым напитком.

Она ставит его на овальный поднос рядом с пузатыми бокалами, после чего достает конфеты и громко шелестит прозрачной оберткой, вскрывая коробку, а я, наблюдая за ее действиями прихожу в полное замешательство.

— Бери и иди к нему в номер, думаю, что дальше делать тебе не нужно объяснять? Давно уже не маленькая?

— Мам, но я о нем ничего не знаю, может он моральный урод или какой-нибудь бандит?

— А даже если и так, лучше быть женой богатого бандита, чем бедного муниципального служащего, каким был твой отец.

Я в ужасе смотрю на маму, отец еще жив, а она его уже схоронила!