Измена. Я тебя (не) прощу (книга 1)

Глава 12. Вероника. Нам нужно объясниться.

Вероника.

— Альбина Георгиевна, дорогая моя, — произносит Матвей, когда комната озаряется мягким светом и мама входит в помещение, — ваша дочь мне многое рассказала и я больше не готов терпеть такое отношение к моей любимой девушке.

— Вероника? Ты что здесь делаешь? Детка, он тебя обидел? — мама упирает руки в боки и с вызовом глядит на Матвея.

— Похоже, что нам с вами пришла пора объясниться. Вы не находите?

Замираю! Что? Любимая девушка? Я не ослышалась?

Я не могу понять ни слова из того, что я только что услышала от Матвея.

Что он, черт возьми, несет?

Мы ведь только сегодня с ним познакомились и я … я ничего не имею с ним общего.

Ничего! От слова совсем! Кроме, смешно даже сказать, колеса, которое он заменил у моей машины на трассе.

Забиваюсь в самый дальний угол кровати и поджимаю ноги, смотрю испуганно на маму, от её ехидного, пронизывающего взгляда мне некуда деться.

Бог мой, что Матвей задумал?!

Чувствую себя отвратительно и мерзко, боюсь, что мама ему нисколечко не поверит.

— Матвей Сергеевич, — повышает она голос, — что значит “вашей любимой девушке”? — видно, что эта новость смешала все карты и мама не знает, как ей дальше себя вести.

Матвей, встает с кровати, небрежно запахивает банный халат и подходит к столику с подносом. Открывает штоф с янтарной жидкостью, наливает немного в бокал. Поднимает вверх и смотрит на свет, согревая его теплом руки, шумно вдыхает аромат.

— О, фирменный, неплохо, очень неплохо, Альбина Георгиевна, вы определенно знаете толк в крепких напитках, — Матвей делает глоток, берет конфетку из коробки и отправляет в рот, долго смакует и явно тянет время.

Делаем еще один глоток и ставит бокал обратно на столик.

— Просто замечательно! Отлично расслабляет. Составите мне компанию?

В комнате повисает гнетущая тишина. Матвей молчит, а мама ждет, что же будет происходить дальше.

Я вижу, как светлая кожа на её лице и шее меняется, потом идет красными пятнами. Мама нервничает, от того, что весь продуманный сценарий летит кувырком.

— Альбина Георгиевна, у меня к вам деловое предложение, правда я не знаю как вы к нему отнесётесь.

Но давайте все-таки я попробую…

Матвей подходит почти вплотную к маме, и она под его тяжелым властным взглядом тут же вся сжимается, её глаза сощуриваются, поскольку моя мама немного близорука.

Она этого жутко стесняется, но всё равно редко носит очки. Иногда мама надевает цветные оптические линзы светло-зеленого оттенка, правда от них у нее аллергия и часто краснеют глаза. Но как она говорит, на что не пойдешь ради внешности и красоты.

— А вы попробуйте, — голос мамы становится подобострастным и льстивым. Узнаю знакомые нотки, мама почуяла выгоду и уже взвешивает все “за” и “против”. Готовит ответные козыри, которые, я совершенно уверена, есть у нее про запас “в рукаве”.

Она аккуратно отодвигает стул и картинно присаживается, закидывает ногу на ногу, скрещивает руки на груди и смотрит в упор на Матвея.

Весь её вид говорит о том, что она готова к разговору и будет терпеливо слушать Матвея.

— Я и Вероника… гм, как бы вам это сказать…

— А говорите, как есть, я от природы понятливая, — знакомая усмешка играет на губах мамы.

— Мы встречаемся с Вероникой около года. Познакомились случайно, я увидел ее летом на остановке. тогда шел сильный дождь, она вымокла до нитки, мне стало так жалко бедняжку, что я подвез ее до университета.

Дальше мы стали регулярно встречаться, в основном это происходило у меня. Иногда я приезжаю к ней на квартиру. Она долго не хотела говорить вам обо мне, не зная как вы к этому отнесетесь. Наверное боялась, что вы не одобрите ее выбор.

— Ника, девочка, что говорит этот мужчина? — мама окончательно сбита с толку. Ее глаза расширены, она мнет блузку на полной груди, срывает бейджик, бросает его на стол, она вконец обескуражена словами Матвея.

Я внимательно смотрю на Матвея, мне самой очень интересно куда же он клонит. Что если мама спросит, где я живу…

Подвез он меня, ага… А ведь он даже адреса моего в городе не знает.

— Ну так вот, я больше не намерен терпеть эту двусмысленную ситуацию. Ника завтра же уезжает со мной в город, потому что она, — Матвей медлит, а потом быстро произносит, — потому что она… она ждет от меня ребенка.

— Ребенка?! Какого ребенка? Никуся это правда?! —мама вскакивает, от ее вежливого тона не остается и следа, — но позвольте, я не могу вот так отпустить её с непонятно кем и неизвестно куда, да ещё как оказалось беременную…

Я же все-таки её мать! — голос мамы становится от волнения резким и визгливым, — Ника, детка, какой у тебя срок?

— Отчего же? Ваша дочь совершеннолетняя, — продолжает говорить Матвей, — не переживайте, Вероника продолжит учебу на заочном. Кроме этого, она будет работать у меня секретарем-референтом вплоть до декрета, а потом возьмет академ. Я очень хорошо понимаю важность высшего образования.

Секретарем…, декрета…, родов…, высшего образования…

Я слушаю Матвея, и моя голова словно не понимает смысла этих слов.

Ощущение, что он говорит на китайском языке.

Он вообще сейчас о ком говорит? Не уверена, что обо мне…

— Поверьте, Альбина Георгиевна, я беру на себя все расходы и позабочусь о ней, — Матвей кивает в мою сторону, — ничуть не хуже, чем вы, ее родная мама, которая, я в этом абсолютно уверен, очень любит свою единственную дочь.

Сказать, что я в этот момент точно бы потеряла сознание и упала бы в глубокий обморок, это ничего не сказать. Наверное, так и было бы, если бы я стояла, но я полулежала в постели, причем в одном бюстгальтере, а моя кофточка валялась одинокой тряпицей на столике рядом с подносом.