Измена. Я тебя (не) прощу (книга 1)

Глава 20. Вероника и Тимофей

Вероника. Откровенность за откровенность.

— Ну что, Вероника, стартуем, помашите маме ручкой, — говорит мне Тимофей и я слышу в его голосе легкую насмешку. — Поздравляю, больше не придется вздрагивать, когда кто-то произносит ваше имя.

Смотрю на водителя и от его едкого замечания краснею и тушуюсь.

Его уверенный тон и то, как он держится вводит меня в некоторый ступор. Всегда завидовала таким властным людям, которые могут легко смотреть в глаза и не отводить их в сторону.

— Ехать нам долго, времени много, поэтому устраивайся поудобнее и рассказывай о себе. Самое важное, что посчитаешь нужным. Врать не советую, все равно я потом твои слова проверю.

Хм, какой выискался, думает если кобуру нацепил, то ему все можно.

— Разбежалась, с чего это вдруг, — грублю в ответ, — я буду вам о себе информацию давать, а?

Вы бы не вмешивались, ваше дело исправно баранку крутить, да внимательно на дорогу смотреть, —огрызаюсь и сажусь на заднее сиденье.

К моему удивление водитель лишь хрипло смеется и поправив зеркало заднего вида, чтобы ему было лучше меня видно, включается музыку в салоне автомобиля.

— Вероника, хотите совет? Это бесплатно, чисто по-дружески...

— Что ж, попробуйте, — сухо говорю ему я, настороженно разглядывая его бритый затылок и широкую прокачанную спину. Сильный и опасный, я таких всегда обходила стороной. — Напомните, пожалуйста, как вас там зовут?

— Меня зовут Тимофей Олегович Тоцкий, можно Тимофей, а можно коротко Тим, — вижу, что он внимательно разглядывает меня в зеркало, — Ника, не нужно настраивать окружающих людей заранее против себя, так ты наживешь себе лишних врагов, возможно сама того не желая.

— А мы с вами на брудершафт не пили, чтобы говорить на "ты." Мне все равно как вы ко мне относитесь, — бурчу ему в ответ, пусть знает, что я не буду заискивать перед каждым встречным и поперечным.

Водитель — он и в Африке водитель!

— Повторяю для особо одаренных или тех, кто не расслышал, я тебе точно не враг и никогда им не буду. Моя задача охранять, а не обижать и третировать. Ты сейчас с Матвеем, а значит тоже под моей защитой.

Эта семья для меня как родная и я на них работаю и пока ты с ними, ты тоже будешь входить в это число. Поняла?

Отодвигаюсь в самый дальний угол машины, тоже мне защитник нашелся. Знаем мы таких наглых и циничных. чуть что так сразу под юбку лезут. Вспоминаю, хозяина заправки, который с меня глаз не сводил, а потом, когда попытался руки распускать, ему Лешка в глаз дал, тот сразу ретировался.

Эх, Алексей, первая ты моя любовь, если бы не мама..., может быть и сложилось бы у нас с тобой все.

Вздыхаю и смотрю на пролетающие окрестности в окно,

М-да, Вероничка, с такими мыслями, нам слоника не продать. Надо как-то приходить в другое, более радостное состояние и настраиваться на то, что у тебя начинается новая жизнь.
И она должна быть счастливой!

Тим сказал, что я могу поспать, вот и воспользуюсь его лестным предложением.

Не успела я утолкаться, как Тимофей оборачивается и протягивает мне конфетку. Карамельку.
Маааленькую в прозрачном фантике, такую ехидную, как и он сам.

—Знаешь, а ты забавная, когда вот так шипишь и выпускаешь острые коготки, напоминаешь мне испуганного мелкого котенка. У меня такой в детстве был, сам трясется от страха, шуба дыбом, но фыркает и хвост трубой.

Смотрю на Тоцкого, тоже мне любитель животных нашелся...

— Ладно не злись, там сзади подушечка есть, можешь скинуть кроссы и отдохнуть, нам по трассе пилить часа два с половиной как минимум, так что расслабься и отдыхай.

— Скажи, а как долго вы Матвея знаете, чтобы так о нем говорить?

— Я к его отцу Сергею Михайловичу еще зеленым пацаном попал, он меня от уголовки спас. По малолетству я в город подался, бродяжничал, чуть было в колонию не загремел, когда мы с младшим братом залезли к Дёмину старшему на фирму. Решили компьютеры своровать. а сигнализация сработала, удрать мы с Саньком не успели, нас там охранники и накрыли.

Стоим с братом, а он смотрит на нас, здоровый такой, я думаю, ну все... сейчас нам уши будет крутить, а потом как пить дать в ментовку сдаст. А Сергей Михайлович нас в столовую повел и велел по полной тарелке первого и второго нам дать. Мы с Сашкой сидим жуем за обе щеки и думаем, с чего это нам так подфартило то, всё ждали от него подвоха.

Но он на нас дело заводить не стал, меня на работу к себе взял, сначала простым курьером, проверял на честность, а потом я в его фирме поднялся, до службы безопасности дорос. Так что я эту семью хорошо знаю, можешь мне поверить на слово, люди они состоятельные и приличные.

— Хорошо, если так, но мне вот одно непонятно, почему вы мне всё это рассказываете?

— Нравишься ты мне, красивая, правда вижу, что молодая и дурная. Меня в ранней юности сильно напоминаешь. Я такой же был ершистый, да задиристый и я понимаю, что ты такая не от хорошей жизнь, досталось тебе просто и это по тебе видно.

Удивляюсь тому, что Тимофей проникся и замечаю в его глазах тепло и сочувствие.

— А ты что детдомовский что ли, зачем бродяжничал? — перехожу на "ты" и потихоньку расслабляюсь в присутствии Тимофея.

— Нет, отчего же, родители у меня как бы были, но они редко бывали трезвыми, так что мы с братом были предоставлены сами себе. Росли как сорная трава в огороде.

— Говоришь о себе рассказать? Ну хорошо. «Откровенность за откровенность», —г оворю я Тимофею. — Меня мама к бабе Нине, папиной маме, частенько на зимние каникулы сюда вон в ту деревню привозила и бросала на неё. Бабушка старенькая была, накормит меня, да на улицу отправит погулять, я и болтаюсь как собачонка, пока снова есть не захочу.