Измена. Я тебя (не) прощу (книга 1)

Глава 26. Вера. Душевные терзания.

Вера.

— Прости, моя сладкая, но мне придется сейчас уехать. Дела требуют моего срочного вмешательства.

Склоняю голову набок, на щеку падает прядь волнистых волос, выбившихся из прически, за которой я прячусь, но Мэт успевает заметить, что мои глаза предательски увлажнились. Отворачиваюсь и смахиваю слезу, чтобы он не увидел, что я плачу.

В груди нарастает обида на мужа.

Куда, ну куда можно сейчас нестись в такое позднее время? Нехорошие предчувствия овладевают мной, сердце сжимается, а кончики пальцев слегка подрагивают.

Сгребает меня в охапку, прижимает к широкой груди, просто впечатывает в себя, ощущаю его накачанное, мускулистое тело. Каждый миллиметр Мэта дает мне знать, как он меня сильно хочет.

Пробегается по моей спине горячими ладонями, касается губами щеки, шеи. Сейчас я хочу его руки на своей талии, губы на моих губах. Ближе, ещё ближе. Без остановки и лишних разговоров, то нежно, то неистово и даже одержимо.

Его горячее дыхание так меня возбуждает, что тянет низ живота и хочется сладких ласк там внизу.

Слышу тихий рык мужа. Он шумно выдыхает.

— Вера, если я сейчас тебя снова поцелую, то уже не смогу остановится.

Так я этого только и хочу и судя по реакции Мэта, он тоже кипит от сильного желания.

Но… нет, он отстраняется, берет в руки какую-то синюю папку, снова обнимает и шепчет мне на ухо.

— Вера, не грусти, я постараюсь побыстрее, не скучай. Я правда не могу иначе, это важно для нас обоих, пока я не могу тебе всего рассказать, но ты обязательно все узнаешь, я тебе клянусь. Люблю тебя, моя девочка.

Он размыкает крепкие объятия, поправляет брюки, снова выдыхает шумно и я всем сердцем ощущаю себя в щемящем и тоскливом одиночестве.

— Мэт? Я хотела сказать, что я, что мы должны…

Обернувшись, вижу, что его уже нет в комнате.

Хлопает входная дверь, хлопает дверь автомобиля, во дворе ревет двигатель машины мужа, клацают откатные ворота и в доме повисает гнетущая тишина.

Остаюсь одна, и лишь огромный букет и аромат алых роз напоминают о прошедшем замечательном вечере. Красивое вечернее платье поблескивает в отражении в зеркале, прическа, нежный маникюр и роскошный мэйк ап все выходит было напрасно?

Может быть Мэт меня разлюбил? Такой вывод напрашивается сам собой…

Куда поздним вечером в выходной нужно ехать от любимой жены, разве не он только что в ресторане уверял меня в своей любви и верности?

Становится обидно, я так ждала этого вечера, так готовилась, а он… Подступающие слезы снова предательски душат, щиплет глаза.

Сколько раз Матвей уезжал по работе, сколько раз он уверял меня, что делает все для нас, для нашего благополучия. Ощущаю тягучий и болезненный укол жгучей ревности, а потом отгоняю прочь дурные, каверзные мысли.

Меня качает на качелях бурных эмоций, появляется негодование на Матвея, а потом становится дико стыдно, что я так реагирую.

Ей богу, ну как маленькая. Это, наверное, виноваты гормоны, розовенькие таблеточки, что дает мне Вадим Петрович…

И какая только чушь не приходит в голову, когда накатывает тревожность.

На столе вибрирует мобильный и издает чирикающий звук, стремглав кидаюсь к телефону с улыбкой, сейчас он скажет, что возвращается и все уже решилось без него.

Открываю мессенджер и думаю о том, что это sms-ка от Мэта, но нет это всего лишь будильник с напоминанием.

Ой, смотрю на часы и вспоминаю, что не приняла препараты, назначенные гинекологом, хотя они вряд ли совместимы с выпитым бокалом за ужином.

Наверное, лучше мне сегодня не принимать. Ничего же не случится, если пропущу один или другой раз. беру упаковку в руки и хочу посмотреть сколько мне еще осталось их пить.

И замирая в прострации. Пусто! Как это?

Ни одной таблеточки нет, это как так вообще? А по моим подсчетам должно еще остаться на неделю, это значит где-то штук семь из розовой половинки.

Смотрю на календарь, верно.

Бог мой, вот я Маша-растеряша. Наверное, я перепутала и выбросила полную упаковку вместо пустой, а может я забыла ее у мамы.

Надо будет завтра позвонить и спросить.

Вечер безнадежно испорчен и поэтому я смываю макияж, переодеваюсь в домашний шелковый халатик и пушистые тапочки и иду на кухню пить чай с клубничным вареньем, которое дала мне мама.

А мне так хотелось “клубнички”, но не такой, а в постели с Мэтом.

Хотелось его поцелуев и жарких ласк.

Настроение резко упало и почему-то снова хочется плакать. Решаю позвонить маме, но смотрю на часы. Поздно уже, не буду ее будить и волновать своими

Позвоню лучше подруге, вижу, что у нее горит огонек в соцсети, значит еще не спит. Мне срочно нужна поддержка и капелька любви и нежности, иначе я буду куксится до утра и вряд ли усну.

— Юль привет, не занята? — говорю подруге, когда она снимает трубку, утираю слезы салфеткой.

Хнык, слезы бегут ручьем по щекам и я, уже не сдерживаясь плачу.

— Привет, — слышу, как Юля в ответ всхлипывает и не могу взять в толк, что у нее случилось. — Юляша, что с тобой, почему ты плачешь?

— Вера представляешь, я…, я кажется беременна, у нас с Максом будет малыш. Я имя ему еще не придумала, не знаю пока это братик или сестренка для Тёмочки. Но все точно так же, как в первый раз, я думаю, что все же это будет сын, меня снова тянет на апельсины, томаты и огурчики маринованные и совсем не хочется сладкого.

Говорят, что когда девочка, тогда хочется тортиков и конфет, а у меня одно соленое и кислое на уме. Вер, я такая счастливая, но Макс еще не знает, вот придет вечером и я его обрадую новостью.

Ой прости, прости Вера, вот я глупая, не подумала, что сейчас просто проехала танком по твоему материнскому инстинкту. Ведь у тебя и Мэта…

— Нет-нет, — перебиваю подругу, — что ты Юля, ты вовсе не виновата, не оправдывайся, все хорошо, а у самой коготки черной зависти скребутся в душе.