Измена. Я тебя (не) прощу (книга 1)

Глава 27. Матвей. Мое сердце спорит с разумом.

Матвей.

После разговора с Германом у меня будто сняли с плеч гранитную плиту. я понял, что нифига не ошибаюсь, ведь Герка профи и он сразу увидел взаимосвязь и обещал, что пробьет и соберет воедино все недостающие факты. А еще ему должны передать самолетом аппаратуру, через нее-то и станет нам все понятно, и, если у нас будут на руках доказательства, клинике очень сложно будет отпираться и говорить, что договоры липа, а анализы фикция.

Окрыленный лечу к Верочке, одинокие фонари и случайные прохожие шныряют по улицам, на часах время половина второго ночи и моя девочка думаю уже крепко спит.

Въезжаю во двор, паркуюсь и выхожу из машины. На втором этаже дома, там, где спальня, окна темные, ни одно окошко не светится, но внизу горят два окна, неужели она меня ждет?

Моя девочка! Моя сладкая!

В кармане брякает и снова вибрирует мобила. Да пошел ты!

Достал за сегодня, утопил бы тебя в бассейне! Да вот жаль, что нельзя этого сделать!

Достаю телефон из кармана, помню, что, когда я говорил с Герой, аппарат пару раз клацнул, но я не захотел прерывать важный разговор.

Мне нужно было договорить до конца, чтобы Герка понял, что я его не просто так из Америки дернул, что у меня были на то веские основания.

Сейчас понимаю, что поздно, но все же я должен знать, что там, и кто мне что написал.

Непрочитанных сообщения три, одно от Веры, а два… от Ники.

Колеблюсь… какое из них прочесть первым?

Смотрю на кругляшки с фотками девушек.

На милое, родное и любимое лицо Верочки и на закрытое, отчужденное лицо Ники.

Сердце хочет, чтобы я открыл сообщение от Веры, а разум и осознанность предостерегают и жестко требуют, чтобы я прочел сначала, что там пришло от Ники.

Твою ж мать, какой дискомфорт в душе!

Перебарываю себя, подавляю теплые эмоции к Вере. Убеждаю себя в том, что нам это нужно двоим.

Сейчас увы, дело превыше личного, читаю первым сообщения от Ники.

“Матвей Сергеевич, — хм, чего это она официально то так, ведь мы с ней договорились что мы друг к другу “ты”, — мне нужно купить кое-что для себя в магазине, а вы меня снова закрыли, и я не могу выйти из дома. Зачем вы так, я не сбегу.

Еще бы у тебя прямая заинтересованность, такие деньги и учеба, ты же не дура.

Читаю второе сообщение от Ники...

“Я же не ваша пленница, мы так с вами не договаривались, я убедительно прошу, чтобы вы меня выпустили. И еще мне не нравится, что ко мне врываются непрошенные гости посреди ночи, когда я уже сплю. Я живой человек и у меня есть своя потребность в уединении. Вы мне обещали, что я буду жить в спокойствии и ни в чем не нуждаться. Так выполняйте же вами данное обещание!

Хм, ух какая… требует она, глядите на нее. Мне только твоих истерик сейчас не хватает. Потерпишь до завтра, итак, из-за тебя свидание с Верой накрылось медным тазом.

Верочка, наверное, на меня обиделась и правильно сделала. Ушел от нее со вставшими колом штанами и чувством, что сам себя и ее предаю.

Ну да ладно, надеюсь, что она меня простит и не выгонит спать в гостиную!

После нашего разговора в машине, Герман уехал в отель, чтобы не стеснять Нику, за что я ему очень благодарен.

Завтра поедем с Никой в Медцентр, к этому времени Герман должен уже вес подготовить, встречаемся на квартире утром и начнем действовать.

Берегись Вадим Петрович, я тебе все вспомню! По полной выдам, только ты до поры до времени ни о чем не догадаешься.

Будем с Геркой действовать быстро, слаженно и точно! Но это все уже завтра.

А сейчас я дома и пусть весь мир подождет. Больше меня никто не выманит из дома, даже если случится катастрофа всемирного масштаба!

Выдыхаю, вхожу в дом, стараясь не шуметь.

В напольной вазе стоят подаренные мной цветы, огромный букет алых роз, который благоухает на весь дом.

Двигаясь неслышно, иду в душ, чтобы смыть с себя этот длинный суматошный день, с его чудесным продолжением в ресторане, ужином с Верой и неожиданным приездом Геры, после чего все так бездарно закончилось, прервав наше с Верочкой свидание.

Блин, японский городовой, как это все по-дурацки то у нас вышло.

Замотавшись после душа в полотенце, иду в столовую, чтобы выключить свет и вижу накрытый, красиво сервированный стол: фрукты в большой чаше, высокие бокалы, запечатанное шампанское, конфеты в уже открытой коробке, которая наполовину опустошена Верочкой.

И погасшие свечи ярко красного цвета, как раз в тон купленным мной цветам для Верочки.

Улыбаюсь, представляя как Верунчик ест конфеты, поддевает их пальчиками из коробки, кладет в рот, смакует.

Моя нежная, родная девочка, всегда была сластеной…

И чувствую себя полным кретином, возвращаюсь достаю телефон и переношу нашу встречу с Герой на послеобеденное время.

Я хочу завтра обнять жену и наконец-то никуда не спешить, а понежиться с ней в постели, в конце концов я столько ждал, имею полное право.

Если пройдет еще полдня, думаю ничего не изменится от этого.

Поднимаюсь на второй этаж в спальню, вхожу и вижу мою девочку, спящую на своей половине постели. Вечернее платье сброшено и лежит рядышком на кресле. Скорее всего моя девочка меня ждала, но потом не выдержала.

В свете ночника я вижу, что она смыла косметику и от этого ее лицо, выглядит юным и свежим.

Мне было непривычно в ресторане видеть Веру в таком амплуа подиумной женщины с макияжем для глянцевых журналов. Да это очень красиво и сексуально, но мне вот такая с нежным естественным в своих природных красках лицом, моя жена во сто крат роднее, любимое и дороже.

Я, конечно, ей об этом никогда не признаюсь, моя радость так хотела меня удивить, и я это очень ценю.

Для нее непозволительно спать с макияжем, для женщины это просто невозможно. Верунчик в любом состоянии принимает душ и наносит крем под глаза, похлопывая подушечками пальчиков, чтобы лучше впиталось.