Измена. Я тебя верну

3.4

Пришлось сдержаться, чтобы не сказать: в этой квартире ты, дочь, уж точно не будешь жить ни дня!

- Мик… Я не знаю, как так получилось, что меня бес попутал. Знаешь, такое бывает… Когда вдруг начинаешь творить вещи, неподвластные твоему разуму.

Я сдавленно охнула. Еще не хватало, чтобы Микаэлла впоследствии стала воспринимать блуд как нечто нормальное!

- Коршунов, перестань все валить на бесов или кого-то стороннего, - чуть ли не простонала я, воздев руки к небесам. - Микусь, а ты отца не слушай. Каждый человек сам отвечает за свои собственные поступки и точка.

- Мам… папа оступился. Помнишь, ты так говорила про Митю из моего класса, когда его застали курящим за школой?

Мои губы растянулись в грустной улыбке. Конечно, дочь мыслила такими категориями, которые были близки ей. И мне очень понятно было ее желание оправдать отца, лишь бы только ее хрупкий мир не был так жестоко разломан и разрушен.

- Мите было двенадцать. Он пробовал что-то запретное ввиду своего возраста. А твой отец в три раза старше этого ребенка. И поверь мне, в двенадцать он тоже наверняка пробовал курить. И к своим годам прекрасно знает, что такое хорошо и плохо. Что можно, а что нельзя.

Я вдохнула и выдохнула. Что Андрей, что Мика смотрели на меня пристально. В глазах дочери была мольба, Коршунов же глядел так, словно был побитой собакой.

- Думаю, на этом наш разговор закончен. Микусь, мне очень жаль, что мы тебя в это погрузили… И когда ты станешь постарше, ты обязательно меня поймешь…

- Так может, пусть она для начала станет постарше? - выдавил из себя Андрей.

И снова он меня винил! Сначала в измене, которой не было, а сейчас в том, что страдал наш ребенок.

- Вот тебе об этом и нужно было думать! - отрезала я и вышла из кухни.

Надо будет сходить в кафе и перекусить, а то похмелье вновь заявило о себе - меня стало мутить.

Я вышла из дома на часик, а когда вернулась, с трудом заставив себя выпить чашку кофе и съесть круассан, оказалось, что за прошедшее время случилось нечто такое, что примирило Микаэллу с мыслью о том, что ее отец является предателем. Потому что дочь и Андрей обнаружились в ее комнате. Они сидели и о чем-то говорили. Судя по книгам, которые Мика достала с полки, обсуждали Гарри Поттера.

- Можно тебя на секунду? - обратилась я к Коршунову, когда постучала и заглянула в спальню дочери.

Он улыбнулся, на его лице теперь не было и следа того, что отражалось на нем, когда мы говорили на кухне. Облегчение - вот, что теперь разливалось по чертам Андрея!

- Да, можно, - кивнул он. - Сейчас вернусь, - добавил, уведомив дочь и поднялся с дивана, на котором они сидели.

Едва он оказался снаружи и закрыл за собой дверь, я вновь превратилась в шипящую кошку:

- Ты не вернешься! Вернее, не так… Идем и обсудим нашу раздельную жизнь!

Я направилась к нашей с ним спальне, Коршунов, не ответив на мою тираду, последовал за мной.

- Я понимаю, что Микаэлла ввиду своего возраста решила сделать все, чтобы не терять отца, и надеюсь, что она его никогда и не потеряет, но это вовсе не означает, что мы продолжим жить вместе! - заявила я, когда мы достигли «пункта переговоров», нашей бывшей общей комнаты.

- Я не хочу никуда уезжать, Лиль… Переберусь на диван. Или хочешь - на кухню? Уверен, что если останусь, мы сможем все решить миром.

Мои глаза, которые закатились сами по себе, стали лучшим индикатором того, что я думала по поводу сказанного.

- Нет, Андрей. Или ты сейчас собираешь вещи и едешь куда угодно, кроме той квартиры, в которой ты обосновал гнездо разврата, либо это сделаю я.

- И куда отправишься?

Он действительно этим интересовался! Так спокойно, словно рассматривал такую вероятность в принципе!

- Это не твое дело. Решай - или ты, или я.

- Лилечка…

Ах, как же меня злило все это! Мое имя, которое он повторял так часто, будто надеялся, что оно может стать волшебным заклинанием, способным склеить разбитое в клочья.

- Решай, Андрей, - повторила я, отступая к шкафу, из которого планировала начать вытаскивать вещи.

Или мои, или мужа.

- Лиля, да пожалуйста! Умоляю!

- Говори это своей нимфе! Может, в следующий раз, когда меня не будет рядом, получится довести дело до конца и получить удовольствие, которого давно нет с женой!

Рявкнув эти слова, я распахнула дверцы шкафа.

- Не будет никакого следующего раза, родная…

Коршунов схватил меня за руку, когда я потянулась к аккуратным стопкам своей одежды, лежащей в шкафу. Отвел ее и прибавил:

- Я уйду, чтобы не делать тебе еще больнее, но знай - больше никаких других разов! Никаких других женщин! Я буду добиваться твоего прощения.

Отступив и устало опустившись на кровать, я не стала отвечать на последние слова Андрея. Меня как будто вывернули наизнанку и выпотрошили. Я больше не могла все это обсуждать и испытывать эмоции.

Глядя на то, как Андрей собирает свои вещи, я чувствовала себя так странно! С одной стороны добилась того, чего и хотела. С другой мне было так больно… Еще вчера утром я и подумать не могла, что это может со мной вообще когда-нибудь случиться. Что мы с Коршуновым дойдем до развода.

- Остальное я заберу потом, хорошо? - сдавленно спросил меня Андрей, когда собрал сумку.

- Хорошо, - тихо ответила я. - По поводу развода созвонимся в ближайшее время.

Он отставил собранные вещи, присел передо мной на корточках и заглянул в мои глаза.

- Ты не передумаешь? Ты точно не сможешь меня простить? - выдохнул таким убитым голосом, что он отразился внутри меня болью, от которой по щеке покатилась слезинка.

Я быстро стерла ее и помотала головой.

- Ты нанес мне смертельную рану, Коршунов. Я убита. Но мне нужен развод, потому что я очень надеюсь, что после него смогу воскреснуть из пепла как феникс.

Вышло немного патетично, но я себя так и чувствовала. Сгоревшей дотла птицей, которой нужна была новая жизнь, чтобы возродиться.