Измена. Я тебя верну

4.1

Он ушел совсем скоро. Я не знала, о чем они говорили с дочерью, даже, наверное, не хотела знать, а когда за мужем закрылась дверь, я всхлипнула.

Вот и все… вот и все. Даже если сейчас Коршунов прямиком отправится в мужской монастырь, где попытается замолить свою вину, это конец всему тому светлому, что между нами было. Некоторое время мы с Микаэллой просидели каждая в своей комнате. Потом я услышала осторожный стук. Вскочив, бросилась к зеркалу. Не хотела, чтобы дочь видела следы той боли и того ужаса, которые наверняка остались на лице.

- Заходи, Микусь, - сказала дочери, быстро открыв один из журналов, лежащих на туалетном столике.

Убедилась, что выгляжу не как смерть с косой, поэтому разрешила ребенку зайти.

- Мам… - начала Микаэлла, оказавшись в комнате.

Посмотрела на журнал и сказала:

- Он лежит кверху ногами.

Она была спокойна, а вот я, судя по всему, не очень.

- Да… Он лежит кверху ногами, потому что я пытаюсь рассмотреть лучше ракурс со всех сторон, - соврала я, закрывая журнал по дизайну.

Даже не поняла, на какой странице он был открыт, да это было и неважно.

- Ты что-то хотела? Ужин, вроде бы, еще нескоро. Или уже проголодалась?

Я тараторила, как пулемет, который бил вслепую. Не хотела разговора об Андрее, с которым ко мне наверняка пришла Мика.

- Нет, я не проголодалась, - помотала она головой и вдруг перекрыла расстояние между нами в три шага и, оказавшись рядом со мной, меня крепко обняла.

Я снова всхлипнула. Боль стала еще ощутимее, а желание разрыдаться - огромным.

- Мамочка, я прошу тебя, ты не думай, что я на стороне папы, но… Я уверена, он исправится!

Дочь произнесла эти слова, но они были такими наивными! Она рассуждала совершенно по-детски, и это было совершенно нормально. Я отстранила ее и, кивнув на диван, попросила:

- Присядь.

Микаэлла посмотрела на меня с сомнением, но просьбу выполнила. Я устроилась рядом с ней и, подбирая слова, начала:

- Я скажу тебе так: я люблю твоего отца, но себя я люблю в первую очередь. Знаешь, что это означает?

Я посмотрела на Мику, она, хмуря брови, глядела в ответ. Мы с дочерью часто обсуждали какие-то темы, которые кому-то показались бы взрослыми. Например, отношения между мужчинами и женщинами, разумеется, без подробностей и с поправкой на возраст Микаэллы.

- Это означает, что… ты будешь думать прежде всего о своих интересах? - задала вопрос дочь.

- И не только это. Я буду думать о наших с тобой интересах, тут ты права. Но я не позволю никому вытирать о себя ноги. А папа сделал именно это.

Микаэлла вздохнула и посмотрела на меня с надеждой. Наверное, сидела и думала, что ее уговоры сотворят чудеса и я в итоге сдамся. Папа вернется, забудет про свою любовницу, и мы заживем душа в душу.

- Еще ты должна знать: развод между мной и моим мужем - это вовсе не развод между тобой и твоим папой. Ваши отношения останутся такими, какие есть. И станут такими, какими вы их сами построите.

Микаэлла нахмурилась еще сильнее.

- Папа и не говорил мне ничего плохого о тебе. Ну, что ты можешь попробовать нас поссорить.

Я невольно вскинула брови. Конечно, я даже предположить не могла, что Коршунов так поступит и станет настраивать Мику против меня, но это сейчас. А чем все закончится впоследствии, знать не могла. Да я же вообще столкнулась с тем, чего ну никак не ожидала от человека, который стал мне родным!

- Вот и хорошо, - все же кивнула на слова дочери. - Разумеется, последнее, чего я хочу, чтобы вы были врагами. Но и меня пойми. Я не могу простить того, что видела своими глазами.

Опять перед глазами, как вживую, возникла та картинка, которую я никогда не забуду. Андрей и прыгающая на нем нимфа… Такая старательная, такая манящая, такая… новая.

- Но папа будет очень стараться! Он сказал, что никуда не исчезнет. Он забыл про Марго, сейчас поживет немного один у дяди Паши на даче. Но про нас не забудет и станет очень пытаться с тобой помириться.

Прикрыв глаза, я сделала несколько размеренных вдохов.

- Милая, прости, но я все тебе сказала. И еще раз повторю: я прошу меня понять. Моему разводу с твоим папой быть. Да, эти времена, которые впереди, станут для нас очень тяжелыми, но по-другому я не могу.

Я развела руками, глядя на дочь. Она смотрела на меня внимательно, но в ее взгляде я не видела осуждения или, не дай бог, ненависти.

- Хорошо, мам… я поняла, - грустно улыбнулась она, поднимаясь с дивана. - И очень надеюсь, что все-таки все исправится.

Наклонившись, она чмокнула меня в щеку и вышла. Я некоторое время смотрела Мике вслед. Ей было легче, чем мне, чему я была лишь рада. А у меня впереди был крах моего брака, который и без того казался разрушенным безвозвратно. И мне предстояло пройти через все события с достоинством. И позвав на подмогу все свои силы, которых было не так и много…