Измена. Я тебя верну

6.1

Мика без умолку болтала, я слушала этот словесный поток и радовалась тому, что хоть у кого-то все хорошо. Ее новую прическу встретили с восторгом, поэтому Микаэлла собиралась и дальше экспериментировать с внешностью, но теперь под надзором профессионалов. Я была рада, что у дочери хорошее настроение, и изо всех сил тоже пыталась не показать, как тяжело у меня на душе.

Когда мы вернулись домой, я отправилась в душ. Долго стояла и смотрела на себя в зеркало, гоняя по кругу одни и те же мысли. Представляла себя с маленьким ребенком и то умилялась этой картине, то ужасалась. По устной договоренности, имеющейся у нас с Андреем, даже после раздела квартиры в суде, по которому Коршунову бы досталась половина, он не стал бы возвращаться и мешать нам с Микой. Я понимала, что это может измениться в любой момент. Например, он встретит еще одну «Марго», перевернет на сто восемьдесят градусов свое представление о том, где ему стоит жить, и они вдвоем нагрянут, чтобы заселиться на законные метры. Но пока Андрей клялся и божился, что оставляет жилье нам, даже если половина его будет зарегистрирована на нем.

Ясное дело, он все еще был уверен в том, что рано или поздно я его прощу… А я теперь еще больше уверилась в том, что поступила правильно, когда выставила неверного мужа за порог. Вздохнув, все же включила воду и отправилась в душ. Размышления ни к чему не привели, только запутали все еще сильнее. Значит, пока нужно было просто отключить голову.

«Твой Андрей сегодня мне звонил. И спрашивал про беременность», - написала мне Машка вечером того же дня.

Я рассказала ей о найденных Коршуновым тестах, о своей лжи, на что подруга лишь похихикала, что поддельной беременной ей быть еще не приходилось.

«Долго же собирался», - покачав головой ответила Маше.

«Я все сказала, как и уговорились».

«Спасибо».

Отложив телефон, я удобнее устроилась на кровати и закрыла глаза. С первых мгновений, когда узнала про то, что ношу под сердцем Мику, я испытала такое чувство тепла и восторга, какого не ощущала никогда в жизни при иных обстоятельствах. Вот и сейчас это самое ощущение, которое было вовсе некстати, появилось внутри! Мысленно выругнувшись и обвинив во всем проклятые гормоны, я схватила телефон и стала листать новости, чтобы хоть на что-то отвлечься. Но это, кажется, ни черта не помогло!

Утром я проснулась с пониманием, что на избавление от малыша я не пойду даже под дулом пистолета. Он был дан мне не просто так, о нем я узнала в самый трудный момент своей жизни. Значит, все было неспроста. Это осознание успокоило и все расставило по местам. Ни о каком прощении Андрея речи, разумеется, ни шло. Беременность - не повод отказываться от развода. Но мужу, конечно, придется обо всем рассказать. Возможно, не сейчас, а когда получим все бумаги… Точно! Так и поступлю. Разведемся, предложу это где-нибудь отметить, а там выдам всю правду.

Улыбнувшись себе и окончательно войдя в состояние душевного равновесия, я отправилась чистить зубы и будить Мику, чтобы она не опоздала в школу.

Теперь у меня точно будет все хорошо.

За день до того, когда должно было состояться последнее, как я надеялась, заседание, после которого мой статус замужней женщины был бы с меня снят, ко мне приехала свекровь. Если анекдотов про тещ и зятьев было множество, вот так вот сходу вспомнить какой-то подобный про невесток и свекровей я не могла. А следовало бы придумать целую сотню разных историй (смешных и не очень) именно про такие отношения. Потому что мои папа и мама Андрея обожали, а вот мать Коршунова была со мной в весьма прохладных отношениях.

Первое время, еще будучи двадцатилетней девчонкой, я очень старалась это исправить и понравиться Елизавете Серафимовне. Но чем больше попыток предпринимала, тем больше у меня было провалов. Даже казалось, что свекровь испытывает удовольствие, если вдруг у меня что-то не получается. Например, я чуть пересаливаю суп или сжигаю к чертям собачьим пирог. Удивительно, но такие казусы со мной случались только тогда, когда я прикладывала максимум усилий, чтобы удивить мать Андрея. Со временем и рождением Микаэллы я поняла: тратить себя на пустое - не уважать ни свою жизнь, ни свои старания. И таким образом у нас с Елизаветой Серафимовной выстроились отношения холодные и почти безэмоциональные, что нас обеих полностью устраивало.

В наш развод с Андреем она не лезла. Мы вообще за последние полтора месяца встречались лишь пару раз, когда она привозила Микаэллу, которую, кстати, обожала и баловала, как порой не балуют даже самые любящие бабушки. Потому ее визит вечером накануне заседания стал для меня сюрпризом.

Коршунов с дочерью все же отправились посмотреть тот самый фильм, я планировала побыть одна и немного почитать про беременность тех, кому за тридцать, но задуманному сбыться было не суждено.

- Я к тебе, - с порога ошарашила меня Елизавета Серафимовна, когда я открыла дверь.

- И вам добрый вечер, - вздохнула я, отступая. - Проходите.

Мать Андрея зашла в квартиру, разулась-разделась и отправилась в ванную. Отдельным пунктом, который был у нее на особом контроле, являлась гигиена. Причем руки должны были мыть все и подолгу, когда приходили к ней в гости.

- Чай, кофе? Или вы ненадолго? - спросила я, понимая, что Елизавета Серафимовна пришла не просто ванную посетить.

- Можно чая. Кофе на ночь вреден, - ответила она и мы переместились на кухню.

Пока я готовила себе и свекрови напитки, чувствовала, как мне в спину устремлен пристальный взгляд. Когда же поставила на стол две чашки и уселась напротив, свекровь припечатала:

- Выглядишь ты очень неважно.

Я приподняла бровь. Как я еще могу выглядеть во время изнуряющего развода, да еще и после того, как мой привычный мир рухнул, а я только-только начала с этим мысленно мириться?

- Весна затяжная в этом году, витаминчиков мало, - попыталась я отшутиться.