Измена: За Порог В Ночнушке

Пролог

В коридоре пахло озоном и ледяным шампанским.

Этот запах — резкий, колючий, щекочущий ноздри — всегда ассоциировался у меня с триумфом. Сегодня он был повсюду. Он просачивался сквозь дубовые панели, смешивался с ароматом дорогих сигар и пудры, доносившимся из бального зала, где гремела музыка.

Я сжала в кулаке пробирку из темного стекла. Стекло нагрелось от тепла моей ладони, словно живое. Внутри плескался «Imperium». Аромат, над которым я работала три года. Моя душа, дистиллированная в формулу. Мой подарок Юлиану на десятилетие корпорации.

Я не пошла к гостям. Мне не нужны были пустые светские разговоры, фальшивые улыбки жен акционеров и оценивающие взгляды конкурентов. Мне нужен был только он. Юлиан. Чтобы увидеть, как расширятся его зрачки, когда он вдохнет первую ноту — горький миндаль и жженый сахар. Чтобы услышать его тихое «Гениально, Агата».

Я подошла к массивным дверям его кабинета. Охраны не было — вся служба безопасности рассредоточилась по периметру особняка, охраняя покой московской элиты. Я толкнула створку. Петли, смазанные маслом с едва уловимой отдушкой сандала, сработали бесшумно.

В кабинете горел лишь торшер у стола, выхватывая из полумрака две фигуры. Они не целовались. Не занимались любовью на столе из карельской березы, сбросив на пол бумаги. Это было бы пошло, банально и… по-человечески.

Реальность оказалась страшнее.

Юлиан сидел в своем кресле, идеально прямой, застегнутый на все пуговицы смокинга. Напротив него, небрежно присев на край стола и демонстрируя бесконечные ноги в полупрозрачных чулках, расположилась Ингрид Айснер. Дочь нашего главного конкурента. Хищница с платиновым каре и глазами цвета зимней Невы.

Она держала в руках папку. Синюю, бархатистую папку с логотипом «Kirsanov & Co». И она смеялась. Тихим, лающим смехом, от которого у меня мороз пошел по коже.

— А ты был прав, Юлиан, — произнесла она, и её голос прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Формула действительно безупречна. Мои химики подтвердили: если заменить натуральный ирис на синтетику, маржинальность вырастет на триста процентов.

— Я всегда прав, Ингрид, — голос мужа был ровным, сухим. Таким он обсуждал котировки акций или увольнение уборщиц. — Подписывай.

— А твоя… муза? — Ингрид повела плечом, и до меня донесся её запах. «Molecule 01». Стерильный, синтетический, бездушный. Запах пустоты. — Она не устроит сцену? Все-таки авторские права…

— Агата — моя жена. По брачному контракту, всё, что она создает в период брака, принадлежит корпорации. А корпорация через пять минут будет принадлежать холдингу Айснеров. И тебе, как новому главному парфюмеру.

Пробирка выскользнула из моих пальцев.

Звук удара о паркет показался оглушительным, как выстрел. Тонкое стекло разлетелось вдребезги. Янтарная жидкость брызнула на ворс ковра, и комнату мгновенно заполнил аромат. Мощный, властный, с нотами кожи, дыма и той самой, уникальной молекулы, которую я синтезировала полгода.

Юлиан и Ингрид синхронно повернули головы.

В глазах мужа не мелькнуло ни страха, ни вины. Только легкое раздражение, словно я была назойливой мухой, залетевшей в стерильную лабораторию. Он медленно поднялся, обошел стол и направился ко мне.

— Ты подслушивала, Агата. Это дурной тон.

— Ты продаешь компанию? — мой голос дрожал, отказываясь повиноваться. — Ты отдаешь ей мою формулу? Юлиан, мы же… мы же семья.

Ингрид фыркнула, спрыгивая со стола. Она подошла к Юлиану, по-хозяйски положив руку ему на плечо. Её пальцы с острым маникюром впились в дорогую ткань пиджака.

— Семья — это актив, дорогая, — произнесла она, глядя на меня с брезгливой жалостью. — А убыточные активы нужно ликвидировать. Ты слишком много тратишь на свои эксперименты. Слишком много чувствуешь. Слишком… сложная. Бизнес любит простоту.

Я перевела взгляд на мужа. Я ждала, что он одернет её. Что скажет, что это шутка, чудовищный розыгрыш. Но Юлиан лишь стряхнул несуществующую пылинку с лацкана.

— Слияние — дело решенное, Агата. Ингрид принесла инвестиции, которые нам необходимы. А ты… ты выгорела. Твой нос стал слишком капризным. Мне нужен стабильный результат, а не твои творческие метания.

— Ты меня бросаешь? — слова падали в вязкую тишину, как камни в болото.

— Я оптимизирую свою жизнь, — поправил он. — Наши юристы уже подготовили документы. Развод будет тихим. Я оплачу тебе курс лечения в клинике неврозов. Тебе это нужно.

Я задохнулась. Воздух в кабинете стал ядовитым. Аромат «Imperium», смешиваясь с запахом предательства, вызывал тошноту.

— Я не дам развод. Я отсужу свои формулы. Я уничтожу твою репутацию, Юлиан. Я расскажу всем, кто на самом деле создавал ароматы, получившие «FiFi Awards»!

Лицо Юлиана окаменело. В его серых глазах зажегся тот холодный, мертвый огонь, которого боялись все его подчиненные.

— Ты никому ничего не расскажешь, — тихо произнес он. — Потому что ты никто. Ты — приложение к моей фамилии. Тень. И ты забываешь, где находишься.

Он нажал кнопку селектора на столе.

— Охрана. В кабинет. Срочно.

Двери распахнулись почти мгновенно. Двое крепких парней в черных костюмах замерли на пороге.

— Выведите госпожу Кирсанову, — скомандовал Юлиан, не повышая голоса. — Она больше здесь не живет.

— Ты не посмеешь… — прошептала я, пятясь. — На улице минус двадцать. Метель.

— Ингрид, дорогая, — Юлиан повернулся к любовнице, полностью игнорируя меня. — Проследи, чтобы слияние прошло гладко. А с бывшей женой я разберюсь.

— С удовольствием, — мурлыкнула она.

Охранник шагнул ко мне, перегораживая путь к выходу.

— Стоять, — вдруг резко бросил Юлиан.

Он подошел ко мне вплотную. Я почувствовала запах его одеколона — ветивер и черный перец. Запах, который я когда-то создала для него. Запах мужчины, которого я любила.

— Это платье, — он цепким взглядом прошелся по черному бархату, облегающему мою фигуру. — Оно из последней коллекции Dior. Куплено с корпоративного счета. Как представительские расходы.