Измена: За Порог В Одном Белье

Глава 1

Холод был первым, что вернуло меня к реальности. Не тот привычный, почти незаметный холод кондиционированного воздуха в нашем стерильном пентхаусе, а настоящий, живой, впивающийся в кожу тысячами ледяных игл.

Майская ночь дышала на меня промозглой сыростью, мелкий, колючий дождь сек обнаженные плечи, спину, ноги, стекая по телу ледяными ручейками, смешиваясь со слезами, которые я уже не чувствовала. Они просто текли, оставляя на щеках горячие, соленые дорожки.

Я стояла на мокром, блестящем от огней асфальте у подножия нашего сияющего монстра из стекла и бетона. Здесь, в самом сердце Москвы, с видом на переливающуюся огнями громаду Сити, я только что была хозяйкой. Минуту назад. А теперь – никто. Пустое место. Выброшенная вещь.

Тяжелая дубовая дверь подъезда, обитая чем-то статусным, темным, захлопнулась передо мной с глухим, окончательным стуком. Щелкнул замок. Всё. Финал.

За этой дверью осталась моя жизнь – шесть лет брака, иллюзия стабильности, дорогие безделушки, которыми он меня одаривал, мои книги, мои реставрационные инструменты, мое прошлое.

А здесь, снаружи, под безразличным взглядом редких фонарей и мокрых окон – только я. В одном кружевном белье. Том самом, из Милана. «Ты же у меня всем обязана, Лала. Каждой ниткой». Его слова, брошенные с ледяным спокойствием, прежде чем он захлопнул дверь, все еще звенели в ушах, как осколки разбитого стекла.

Он заставил меня снять платье. То самое, нежно-голубое, шелковое, которое сам же подарил. Заставил стянуть чулки, туфли. Стоять перед ним, почти нагой, в свете вспышек молний, пока он, мой муж, мой Глеб, смотрел на меня с холодным, изучающим презрением. А потом просто вытолкнул за порог. Как ненужную куклу. Как мусор.

Шок был таким сильным, что заморозил слезы где-то глубоко внутри. Сейчас я не плакала, я просто дрожала. Всем телом. От холода, от унижения, от ужаса, который волной поднимался изнутри, грозя поглотить остатки разума.

Руки инстинктивно метнулись прикрыть грудь, едва прикрытую тонкими кружевами, сжаться в комок, стать меньше, незаметнее. Но куда спрячешься на пустой ночной улице, освещенной лишь равнодушными огнями города?

Ветер подхватил ледяные капли дождя, швырнул их мне в лицо. Я поежилась, обхватила себя руками, пытаясь согреться, но тонкая ткань белья мгновенно промокла, прилипая к телу.

Стыд. Жгучий, всепоглощающий стыд горел под кожей жарче, чем ледяной дождь снаружи. Казалось, каждый темный провал окна в домах напротив, каждый проезжающий автомобиль, каждый случайный прохожий (хотя их почти не было в этот час и в такую погоду) – все видели меня, мою наготу, мой позор. Хотелось провалиться сквозь землю, испариться, раствориться в этом холодном майском дожде.

В голове гудело, мысли путались, натыкаясь друг на друга. Сережка. Рубиновая капля крови на его пиджаке. Запах чужих духов – сладкий, удушливый, въевшийся в мою память навсегда. Его холодные стальные глаза, его усмешка, его приказ… «Сними». «Пошла вон».

Неужели это происходит со мной? Неужели это моя жизнь, которая еще вчера казалась такой стабильной, такой… нормальной?

Я огляделась по сторонам, словно ища спасения. Куда идти? Кому звонить? Телефон остался там, наверху, в моей сумочке, рядом с кошельком, ключами, всем моим крошечным личным миром. У меня не было ничего. Кроме этого унизительного кружевного белья на промокшем, замерзшем теле и имени, которое он только что растоптал. Евлалия Воронцова. Бывшая жена. Никто.

Звук приближающейся машины заставил меня вздрогнуть и инстинктивно отшатнуться в тень арки, ведущей во двор. Сердце заколотилось от нового страха. Кто это? Охрана комплекса? Или… он передумал? Решил добить меня окончательно?

Белая иномарка – чистая, аккуратная, с шашечками такси на крыше – медленно прокатила мимо, почти скрылась за углом, но вдруг резко затормозила. Потом медленно сдала назад и остановилась в нескольких метрах от меня. Фары погасли, оставив гореть только тусклые габариты. Я замерла, вжавшись в холодную стену, не дыша. Что ему нужно?

Дверь со стороны водителя открылась. Из машины вышел мужчина. Невысокий, темная куртка, джинсы. Лица в полумраке было не разглядеть. Он несколько секунд постоял у машины, глядя в мою сторону. Я видела его силуэт на фоне света от габаритных огней – спокойный, не угрожающий. Потом он что-то достал с заднего сиденья – свою куртку? – и медленно, очень медленно, пошел ко мне.

Каждый его шаг отдавался гулким стуком в моем сердце. Я сжалась еще сильнее, готовая кричать, бежать, но ноги словно приросли к мокрому асфальту. Он подошел почти вплотную. Теперь я могла разглядеть его лицо – молодое, обычное, с внимательными, спокойными глазами. Он не улыбался, но и не хмурился. Просто смотрел на меня – не с любопытством зеваки, не с осуждением праведника, а с каким-то тихим, глубоким сочувствием.

Он не сказал ни слова. Просто молча протянул мне свою куртку. Темную, простую, но, судя по виду, теплую и сухую. Я смотрела на куртку, потом на него, не понимая.

– Возьмите, – его голос был тихим, спокойным, без тени насмешки или фальши. – Вы совсем замерзли.

Руки сами потянулись к спасительной ткани. Я неуклюже натянула куртку – она была мне велика, пахла чем-то неуловимо мужским, чистым и немного кофе. Незнакомый запах, но он странным образом успокаивал, дарил иллюзию защиты.

– Вам нужно в тепло, – так же тихо сказал он. – Садитесь, я отвезу, куда скажете.

Я колебалась лишь мгновение. Выбора не было. Я была на грани обморока от холода и шока. Любое тепло, любое движение прочь от этого места казалось спасением. Я молча кивнула.

Он открыл передо мной заднюю дверь. Я скользнула на сиденье, кутаясь в его куртку, стараясь не касаться обивки своим полуголым мокрым телом. Он сел за руль, и машина плавно тронулась с места.

– Куда? – спросил он, не глядя на меня, сосредоточенно следя за дорогой.

– Проспект Мира… – голос прозвучал сипло, надтреснуто. Я назвала номер дома Полины. Единственного человека, к которому я могла сейчас поехать.