Измена: За Порог В Одном Белье

Глава 2

Первое, что ворвалось в сознание, был не запах кофе или шум просыпающейся Москвы за окном, а резкий, почти болезненный солнечный луч. Он пробился наглым золотым мечом сквозь щель между тяжелыми шторами гостиной Полины, ударил прямо в глаза, заставляя зажмуриться и застонать.

Где я?

Секундное, блаженное неведение, когда мозг еще не успел подгрузить файлы вчерашней ночи. Потолок – белый, с лепниной по углам, незнакомый. Спина затекла от неудобной позы на диване, который, хоть и был гостеприимно расстелен, явно не предназначался для комфортного сна взрослого человека, привыкшего к ортопедическому матрасу размером с небольшую европейскую страну.

А потом память вернулась. Лавиной. Обрушилась безжалостно, погребая под собой остатки сна и хрупкое подобие покоя. Холодный, хлещущий по лицу майский дождь. Ледяной, полный презрения взгляд Глеба. Его голос, ровный, спокойный, оттого еще более страшный: «Сними… Пошла вон».

Мерзкий холод мраморного пола подъезда под босыми ногами. Тонкое, почти неощутимое кружевное белье, единственное, что осталось на мне – клеймо унижения, подарок от него же, из Милана. Огни ночного города, расплывающиеся перед глазами сквозь пелену слез и дождя. И лицо незнакомца в свете фар такси, его молчаливое сочувствие, его куртка, пахнущая чем-то неуловимо спокойным…

Я резко села на диване, сердце заколотилось так сильно, что отдалось гулом в ушах. Все тело ломило, словно меня избили. Хотя… разве не так? Он избил меня – не физически, нет, до этого он никогда не опускался, предпочитая более изощренные методы, – но морально. Растоптал, раздавил, вышвырнул, как надоевшую игрушку.

Я опустила взгляд на себя. На мне была не моя одежда. Мягкие фланелевые штаны в клетку, явно Полины, и свободная серая футболка с выцветшей надписью «Keep Calm and Carry On». Какая ирония. Сохранять спокойствие. Сейчас это казалось такой же несбыточной мечтой, как полет на Марс.

Тишина в квартире давила. Было раннее утро, солнце только-только начинало золотить крыши старых домов напротив. Я осторожно сползла с дивана. Ноги коснулись теплого паркета. Хоть что-то теплое в этом новом, враждебном мире. На стуле рядом висела она – темная куртка таксиста. Мое единственное прикрытие прошлой ночью.

На цыпочках я прошла в ванную. Маленькая, но уютная, с разноцветными полотенцами и смешным ковриком в виде кота. Я включила воду, стараясь не шуметь, плеснула ледяной водой в лицо, пытаясь смыть остатки сна и вчерашнего кошмара.

Посмотрела в зеркало над раковиной. Оттуда на меня смотрела незнакомка. Бледная, с огромными, запавшими глазами, под которыми залегли темные тени. Губы потрескались, на щеке – красноватый след, то ли от слез, то ли я сама себя расцарапала ночью. Волосы, высохшие без фена, висели спутанными светлыми прядями. Жалкое зрелище. Это я? Евлалия Воронцова, еще вчера – жена одного из самых успешных девелоперов Москвы, хозяйка роскошного пентхауса, женщина, чьей жизни завидовали многие? Теперь – просто Лала. Без дома, без денег, без будущего. В чужой пижаме. В чужой квартире. В чужой жизни.

Я почистила зубы щеткой, которую Полина предусмотрительно оставила для меня на раковине – новой, в упаковке. Простой жест заботы, от которого снова предательски защипало в глазах. Как же давно я не чувствовала такой простой, бескорыстной заботы? Глеб… его забота всегда была другой. Контролирующей. Покупающей. Он дарил мне дорогие вещи, возил на курорты, оплачивал счета, но за всем этим стояло одно – «ты моя, ты принадлежишь мне, ты должна быть благодарна». А здесь… здесь была просто дружба. Настоящая.

Когда я вышла из ванной, Полина уже была на кухне, заканчивая собираться на работу. Она стояла у плиты, помешивая что-то в турке, от которой шел божественный аромат свежесваренного кофе. На ней был строгий домашний костюм, но она явно спешила.

– О, проснулась? – она обернулась, и на ее лице мелькнула тень тревоги, но она тут же заставила себя улыбнуться. – Как спалось? Кофе будешь? Я тут сырники пытаюсь изобразить, правда, не уверена в результате.

Она старалась вести себя как обычно, не акцентировать внимание на моем состоянии, на вчерашней ночи. Эта ее внешняя собранность немного передалась и мне.

– Да, спасибо, Поля, – кивнула я, садясь за небольшой кухонный стол. – Спала… не очень. Но спасибо тебе. За все.

– Перестань, – она отмахнулась, ставя передо мной чашку с дымящимся кофе. – Для чего еще нужны подруги? Ешь давай. Тебе силы нужны. У нас сегодня много дел.

Сырники оказались немного подгоревшими, но пахли уютом. Я заставила себя съесть один, запивая его горьким, крепким кофе. Кусок застревал в горле, но я понимала – Полина права. Мне нужны силы. Предстоял долгий, тяжелый день. Первый день войны.

– Вот, держи, – Полина протянула мне стопку своей одежды. – Джинсы, свитер. Должно подойти, мы с тобой примерно одного размера, только ты повыше. Можешь пока носить, потом разберемся.

Я взяла одежду. Мягкий кашемировый свитер, удобные джинсы. Снова чужое. Но сейчас это было не унизительно, а… трогательно. Я переоделась в гостиной, пока Полина заканчивала свои сборы. Ее одежда действительно подошла, хоть и сидела немного свободнее, чем моя привычная. Но в ней было тепло. И как-то спокойнее.

Пока Полина была еще дома, я решила проверить свои счета, воспользовавшись ее ноутбуком. Руки дрожали, когда я вводила логин и пароль от своего онлайн-банка. Того самого, где лежали мои скромные личные сбережения – гонорары за редкие реставрационные заказы, которые я брала скорее для души, чем для заработка. Глеб всегда смеялся над моим «хобби», но не запрещал. Мелочь, на булавки. Но сейчас эта мелочь была моей единственной надеждой.

Страница загрузилась. Я затаила дыхание, глядя на строчки счетов. И сердце рухнуло в пропасть. Напротив каждой карты, каждого счета – и моего личного, и совместных, и даже старой зарплатной карты, про которую я почти забыла, – горела красная надпись: «Счет заблокирован. Операции невозможны». В деталях – сухая формулировка: «Блокировка по запросу основного владельца / службы безопасности банка».