Измена. Заставь меня простить

Глава 14

─ Янка! Боже, как же я рада тебя видеть! ─ из-за стола, где уже собрались подруги, ко мне бросается Катя и крепко меня обнимает, буквально душит в объятиях. ─ Сто лет уже не виделись с тобой!

Катя всегда была крепкой дамой в теле. Не толстушкой, а именно крупной барышней. И характер боевой. Коня на скаку и в горящую избу ─ это прям про нее.

─ И я очень рада, ─ сдавленно смеюсь я и машу остальным подругам рукой: ─ Привет, девчонки.

─ Привет-привет!

Катя отстраняет меня за плечи и окидывает внимательным и изучающим взглядом с ног до головы:

─ Ты вообще не меняешься, Янка, только хорошеешь! И фигура у тебя просто вау! В чем твой секрет? ─ она смеется и подмигивает: ─ Младенцев ешь?

─ Их не есть надо, а просто не рожать, особенно каждые два года, ─ грустно усмехается Аня и поглаживает огромный живот. ─ Я вот после каждых родов все хуже и хуже выгляжу. Кожа ужасно портится, зубы сыпятся. А в этот раз еще и тридцать кило за семь месяцев набрала. Жесть просто!

Аня, и правда, не преувеличивает. Выглядеть она стала, к сожалению, значительно хуже с нашей последней встречи. Оно и понятно: никто не молодеет. Но если раньше мы выглядели примерно на один возраст, то сейчас Аня кажется гораздо старше меня.

Я последний раз ее видела, когда она была беременна вторым. И тогда ничего подобного она не говорила, а просто порхала от счастья. Видимо, второй ребенок был ее физическим и моральным пределом.

И как ожидаемо наша беседа сразу свелась к детям. Прямо как и раньше. Но от разговоров в таком формате, как сейчас, у меня не сжимается сердце и не наворачивается слеза.

─ Анют, да не переживай ты так из-за веса, ─ снисходительно отзывается Ксения, пока мы с Катей садимся за столик. ─ Ну, набрала. Бывает. За годик все скинешь.

─ Ага, скину, ─ фыркает Аня. ─ Да я от нервов пухну! У меня от двоих детей крыша едет, а с тремя вообще не представляю, как буду справляться.

─ Ну, об этом надо было думать раньше, а не на седьмом месяце беременности, ─ пожимает плечами Катя.

─ Спасибо, подруга, поддержала! ─ Аня обиженно поджимает губы и опускает взгляд в меню.

─ Слушай, ты меня извини, ─ Катерина заламывает бровь, ─ но мой Владик меня тоже доводит до ручки. И что, это повод бежать за вторым и третьим? Нет, для меня это веская причина больше не рожать. А раз ты уже в третий раз решилась, значит, тебя все устраивает.

─ Ну все, хватит уже, девочки, ─ пытается вразумить подруг Ксюша. ─ Мы с Яной столько времени не виделись! Давайте лучше ее послушаем.

─ Да, Ян, ─ кивает Катя, глядя на меня. ─ Рассказывай, как у тебя дела? Как муж? Так и не надумали ребенка заводить?

И с чего я решила, что на встрече с подругами я отвлекусь и пообщаюсь на отвлеченные темы? Естественно, все хотят узнать подробности моей жизни, которыми мне совсем не хочется делиться. Я люблю делиться хорошим, а плохое предпочитаю оставлять в себе.

И подругам я никогда не говорила, что у меня проблемы с зачатием. Никакими словами и советами они все равно бы не помогли, а вот я бы чувствовала себя рядом с ними ущербной. Я и так чувствовала, но не хотела усиливать этот эффект.

─ Все нормально, ─ нагло вру я, натянув улыбку. ─ Ребенка еще не завели, но…

─ Ну и правильно, ─ прерывает меня Аня, протирая ладонью дыру в животе. ─ Не торопитесь вы с ляльками. Поживите еще для себя, покайфуйте, по заграницам помотайтесь. Потому что потом… ─ подкатывает глаза, ─ будет жопа.

Я вообще не узнаю подругу.

А где же фразы «малыш ─ это чудо», «быть мамой ─ самая огромная радость на свете» и прочее?

─ Нет, вы, правда, молодцы, что не стали торопиться с этим, ─ поддерживает Катя. ─ Мы-то замуж повыходили и быстрей рожать. Всю молодость просрали на памперсы, ночные крики, вечные сопли и разговоры у песочницы с другими мамашками про болячки и прочие радости. Вот если бы я могла сейчас вернуться в прошлое, то сказала бы себе не рожать минимум до тридцати.

─ Боже, да чего вы к ней пристали? ─ возмущается Ксения. ─ Она, может, настроилась уже на ребенка, а вы ее сейчас только зря запугаете. И вообще, каждый сам должен проживать свою жизнь так, как считает нужным, а не оглядываться на чужой опыт, ─ Ксюша улыбается мне и ободряюще треплет за плечо: ─ Не слушай никого, Ян. Все дети совершенно разные. И мамы тоже разные. Для кого-то одно ─ радость, а другое ─ наказание.

─ Не-не, мы не отговариваем от ребенка, если что, ─ трясет Катя головой, продолжая нашу беседу. ─ Я ж просто говорю: правильно сделали, что не торопились с этим. А сейчас самое время. Золотая пора, так сказать.

─ Ну и все, давайте уже закроем эту тему, ─ предлагает Ксюша. ─ Мы пришли отдохнуть, расслабиться, так и давайте этим займемся! Поболтаем о чем-то более приятном.

Кажется, Ксюша единственная из девочек, кто догадывается, что повременить мы не решали, а просто у нас не получалось завести ребенка. И очень тактично она сейчас пытается сгладить острые углы и не раздувать болезненную тему.

И, судя по разговорам, девочки хотели бы оказаться сейчас на моем месте, потому что счастливыми матерями их не назовешь.

Но вот что мне непонятно: дело в том, что они, действительно, завели детей слишком рано и были не готовы к этому по-настоящему, или у всех наступает момент, когда радость материнства растворяется?

А, может, дело в них самих и в восприятии их собственной жизни через призму негатива?