Измена: Жена олигарха

Глава 7

Прошло несколько дней с момента установки устройства. Дни тянулись, как смола, наполненные липким, токсичным ожиданием. Я ловила себя на том, что постоянно прислушиваюсь — не раздадутся ли на лестнице его тяжелые, гневные шаги, не ворвется ли он в комнату с криком: «Я все знаю!»

Но вместо этого в дом пришло другое — странное, гнетущее напряжение. Дмитрий стал другим. Он не просто злился. Он был натянут, как струна, готовый лопнуть от малейшего прикосновения. Он стал придираться к мелочам: еда была слишком соленой, кофе — слишком холодным, галстук — неправильно повязан. Он метался по дому, постоянно проверяя телефон, его лицо было озабоченным и мрачным.

Марина не выходила на связь. Молчала. Это сводило с ума больше всего. Я не знала, что происходит. Поймали ее? Нет, тогда бы уже все рухнуло. Значит, она все еще «внутри», и ее деятельность вызывала те самые «странные сбои в системе», которые так выводили его из себя.

Как-то вечером за ужином он в очередной раз взорвался. Я просто передала ему соль, и наша руки случайно соприкоснулись. Он резко дернул свою руку назад, будто обжегся.

— Не могла просто поставить на стол? — прошипел он, и его глаза блеснули холодным огнем. — Вечно ты все усложняешь.

Раньше бы я съежилась, извинилась, расплакалась. Но сейчас я просто посмотрела на него. Прямо. Спокойно. Без страха. Я видела источник его ярости. И это придавало мне сил.

— Хорошо, в следующий раз просто поставлю на стол, — равнодушно ответила я и вернулась к своему супу.

Моя реакция, похоже, озадачила его еще больше. Он ждал слез, оправданий, а получил ледяную вежливость. Он замолчал, уставившись в тарелку, но я чувствовала его взгляд на себе.

И тогда случилось нечто по-настоящему странное. После ужина он не ушел в кабинет, как обычно. Не схватил ключи, чтобы умчать к своей «зайке». Он остался в гостиной. Сел в свое кресло напротив меня, взял журнал, но не читал. Он просто сидел и смотрел. На меня.

Я делала вид, что читаю, но кожей спины чувствовала его изучающий, тяжелый взгляд. Он водил им по мне, как сканером, пытаясь разгадать загадку. Воздух между нами трещал от невысказанных вопросов.

Я перелистывала страницу, стараясь, чтобы рука не дрожала. Что он задумал? Почему он здесь?

И вдруг он нарушил тишину. Его голос прозвучал не громко, но очень четко, без привычной раздраженной нотки.

— Ты как-то... изменилась.

Медленно подняла на него глаза, делая удивленное лицо.

— В каком смысле?

— Не знаю, — он отложил журнал, не отводя взгляда. — Стала другой. Сильнее, что ли.

Он произнес это не с упреком, а с... любопытством. С долей того самого интереса, которого мне так не хватало все эти годы. Но сейчас это было не лестно. Это было опасно.

— Просто повзрослела, наверное, — пожала я плечами, возвращаясь к книге, стараясь выглядеть скромной и недоумевающей.

— Нет, — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Настоящее, неподдельное. — Это не то. Раньше ты... реагировала. А сейчас нет. Как будто тебя не проймешь.

Он помолчал, все так же изучая мое лицо.

— Это мне нравится.

Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и двусмысленные. Они обожгли меня сильнее, чем его крик. Он не просто заметил перемену. Он ее одобрил. Он видел во мне не жертву, а достойного противника. И это пугало больше всего.

Он улыбнулся своей холодной, хищной улыбкой, встал и, наконец, ушел в кабинет, оставив меня наедине с новой, еще более жуткой реальностью.

Моя маска сработала слишком хорошо. Игра зашла слишком далеко. Он больше не просто подозревал неладное. Он видел во мне силу. И это делало его непредсказуемым. Опасным. И, черт возьми, заинтересованным.

***

Три дня. Семьдесят два часа нервного ожидания, во время которых я прыгала от каждого звука уведомления на телефоне. Я почти не спала, ворочаясь в постели и прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Дмитрий продолжал вести себя странно — то замкнутый и подозрительный, то внезапно проявляющий ко мне тот самый непонятный интерес. Это сводило с ума больше, чем прямая агрессия.

Марина не выходила на связь. Ее молчание было оглушительным. Я уже начала рисовать в воображении самые страшные картины: ее поймали, вычислили, и сейчас за мной уже едут... Но я старалась гнать эти мысли прочь. Если бы все раскрылось, здесь уже давно был бы полный разгром.

И вот, глубокой ночью, когда я наконец проваливалась в тревожный, поверхностный сон, телефон на прикроватной тумбочке тихо завибрировал. Не звонок. Одно короткое, но настойчивое уведомление.

Я вздрогнула и схватила аппарат. Экран светился в темноте, слепя глаза. Сообщение в зашифрованном мессенджере.

**Криптон:** *[Файл прикреплен: contract_draft_Omega.pdf]*
**Криптон:** *Горяченькое. Черновик. Но суть ясна. Смотри пункт 4.2.b и приложение Б.*

Сердце заколотилось в груди, теперь уже от предвкушения. Я скачала файл. Он открылся в моем телефоне — длинный, на несколько страниц, документ с водяными знаками и кучей юридических терминов.

Это был договор. Между его холдингом и какой-то кипрской компанией с абсолютно невыговариваемым названием. Я пролистала до указанного пункта.

**«Пункт 4.2.b: За оказание консультационных услуг по оптимизации финансовых потоков Исполнитель обязуется выплачивать Консультанту (код CNT-887-АZ) вознаграждение в размере 5% от всех сумм, проходящих через счета по Проекту “Феникс”...»**

Я замерла. «Проект “Феникс”»? Но у нас был «Призрак». Я листала дальше, пока не нашла Приложение Б. Там была таблица с расшифровкой кодов.

**CNT-887-AZ** — и напротив, в графе «Бенефициар», стоял не имя, а всего лишь номер счета в швейцарском банке.

Сердце упало. Опять тупик? Но почему-то я была уверена, что Марина не просто так указала мне на это. Я открыла нашу переписку и быстро напечатала:

**Я: CNT-887-AZ. Это кто? Есть имя?**

Ответ пришел почти мгновенно.

**Криптон: *[Файл прикреплен: internal_contacts_Q3.xlsx]***
**Криптон: *Открывай. Ищи этот код в столбце «Внутренний реестр контрагентов».***

Пальцы дрожали, когда я открывала второй файл. Это была огромная таблица, видимо, внутренняя база данных его компании. Я воспользовалась поиском, вбила злополучный код.

И он нашелся. Всего одна строчка.

**Код контрагента: CNT-887-AZ**
**Наименование: Миронова Алиса Сергеевна**
**Основание: Договор возмездного оказания услуг No...**
**Статус: Активен**

Воздух вырвался из моих легких со свистом. Вот он. Прямо вот он. Не просто любовница. Не просто сотрудница. **Консультант.** С пятипроцентным вознаграждением от сумм, которые он выводил через свои схемы.

Он не просто изменял мне. Он платил ей. Из денег компании. Из тех самых денег, которые были нашим общим состоянием, которые должны были обеспечить будущее нашего сына. Он не просто тратил на нее себя. Он тратил на нее наши деньги.

Ревность, обида, боль — все это вдруг отошло на второй план, сгорев в чистом, беспримесном пламени ярости. Это было уже не личное. Это было финансовое предательство. Подлое, воровское, циничное.

Она была не его слабостью. Она была его сообщницей. И он щедро платил ей за услуги. И какие это были услуги — деловые или личные, — уже не имело никакого значения.

Я сидела на кровати в темноте, сжимая телефон так, что стекло могло треснуть, и смотрела на светящиеся строчки. Это была не просто победа Марины. Это была моя победа. Первая, настоящая.

Я нашла не сердце его тайны. Я нашла ее кошелек. И это было гораздо больнее.

Терпеть больше не было сил. Файлы, цифры, переписка — все это было призрачным, цифровым. Мне нужно было увидеть их. Вживую. Прямо перед собой. Посмотреть в глаза тому, что стало моей жизнью.

Марина, на мой запрос о местонахождении Дмитрия вечером, ответила смайликом-чертиком и адресом. Дорогой, пафосный ресторан, куда он никогда не водил меня. Ирония была густой, как сливочный соус, который они там, наверное, ели.

Я не стала одеваться в боевой костюм. Надела простое черное платье, которое он когда-то назвал скучным. Не стала делать яркий макияж. Только подвела глаза, чтобы взгляд стал жестче. Я была не разъяренной женой, пришедшей устроить сцену. Я была холодным наблюдателем. Судьей.

Такси довезло меня до места быстро. Я вышла, поправила платье и вошла внутрь. Воздух пах деньгами и трюфелями. Официант смерил меня взглядом, но я прошла мимо него с таким видом, будто я здесь каждую неделю.

И я увидела их. Сразу. Они сидели в полукруглом диване в дальнем углу. Ужинали. У него в руках был бокал красного, он что-то говорил, улыбаясь своей редкой, настоящей улыбкой. Она слушала, облокотившись на стол, смотря на него снизу вверх с тем самым обожанием, которое я видела на фото.

Меня на секунду затрясло. Гнев, горячий и слепой, ударил в виски. Но я вдохнула глубоко, вспомнила про пятипроцентный бонус с нашего общего счета, и вся ярость замерзла, превратившись в ледяную глыбу в груди.

Подошла к их столику. Мои каблуки стучали по полу, но они не слышали, увлеченные друг другом. Я остановилась в метре от них. Молча.

Первой меня заметила Алиса. Ее взгляд скользнул по мне, сначала без интереса, потом — с узнаванием. Ее глаза округлились, губы приоткрылись. Она побледнела так, что даже дорогой тональный крем не смог скрыть ее испуга. Она выглядела именно так, как и должна была выглядеть любовница, пойманная на месте преступления — испуганной и виноватой.

Дмитрий, видя ее реакцию, обернулся. Его брови поползли вверх. На его лице не было ни злости, ни раздражения. Только чистое, неподдельное, почти клиническое удивление. А потом... потом в его глазах вспыхнул интерес. Живой, острый, как у ученого, обнаружившего новый, невиданный вид насекомого.

Он смотрел на меня, на мою холодную маску, на мое прямое, бесстрастное лицо, и он был очарован. Очарован нарушением правил, моей непредсказуемостью.

— Анна? — произнес он наконец. Его голос был ровным, без тени смущения. — Что случилось?

Я сложила руки перед собой, сохраняя идеальное, ледяное спокойствие. Внутри все кричало, но ни один мускул не дрогнул на моем лице.

— Простите, что помешала, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, но абсолютно четко, без дрожи. Я смотрела только на него, игнорируя ее, как пустое место. — Дмитрий, у сына температура. Высокая. Врач сказал, что это может быть опасно. Просил срочно перезвонить.

Я солгала. Глаза в глаза. Спокойно и убедительно. Мне нужно было увидеть его реакцию. Увидеть, что перевесит — его отцовские чувства или его комфорт и его игра с этой девочкой.

Его удивление сменилось нахмуренными бровями. Он отложил вилку. Не сразу, не бросил, а именно аккуратно отложил.

— Сколько? — спросил он деловым тоном.

— За сорок. — Я продолжила блеф, глядя ему прямо в глаза.

Он выдержал мой взгляд несколько секунд. Я видела, как в его голове идут расчеты. Он проверял меня на вшивость. Искал следы паники, лжи.

— Почему не позвонила? — спросил он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. Он знал, что я что-то затеяла.

— Звонила. Вы не брали, — парировала я без паузы.

Он молча достал телефон из кармана пиджака, висевшего на стуле. Посмотрел на экран. Действительно, там было три пропущенных вызова с моего номера. Он был так увлечен беседой, что не заметил.

Его лицо изменилось. На нем появилась тень... нет, не тревоги за сына. Досады. Досады от того, что его прекрасный вечер испорчен. И еще — странного уважения ко мне. К моей наглости.

— Хорошо, — отрезал он, отодвигая стул. — Я сейчас.

Он повернулся к Алисе, которая сидела, как статуя, с глазами, полными страха.

— Извини, срочные дела, — бросил он ей без особых эмоций. — Закажи себе десерт, я оплачу.

И он встал, чтобы идти со мной. Не потому что испугался за ребенка, а потому что я его задела. Потому что я вынудила его играть по своим правилам. Пусть даже всего на минуту.

Я бросила последний взгляд на Алису. Она была унижена. Он уходил с женой, бросив ее одну в ресторане с десертом, как какую-то дешевую девчонку.

Развернулась и пошла к выходу, чувствуя его шаги за своей спиной. Я не выиграла войну. Но я выиграла этот раунд.