Измена: Жена олигарха

Глава 8

Молчание в салоне Rolls-Royce было густым, как смог. Он не смотрел на меня, уставившись в темное стекло, за которым мелькали огни ночного города. Его пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Я сидела, вжавшись в кожаную обивку сиденья, и чувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки. Мой блеф сработал слишком хорошо. Он ехал домой. А дома его ждал абсолютно здоровый, сладко спящий сын.

Я молилась, чтобы няня уже уложила Антошку и сама легла спать. Чтобы в доме была тишина. Может быть, он просто заглянет в детскую, увидит, что все спокойно, и просто... ну, не знаю... обругает меня за паникерство и уедет обратно к своей Алиске. Наивная, глупая надежда.

Он внезапно нарушил молчание. Резким, отрывистым движением он достал свой второй, «личный» телефон — тот самый, с которого он звонил «зайке». Его пальцы пролетели по экрану, найдя номер в записной книжке.

— Петр Сергеевич, — его голос прозвучал низко и властно, без тени тех томных интонаций, что были в ресторане. Это был голос хозяина положения, привыкшего приказывать. — Срочно ко мне на дом. Да, сейчас. У сына температура под сорок. Нет, я не вызывал скорую, я вызываю вас. Через пятнадцать минут хочу видеть вас у меня. Да.

Он бросил телефон на сиденье между нами. Звонок был окончен. Моя кровь застыла в жилах. Он вызвал своего личного врача. Того самого, что обслуживал всю его семью и самых важных гостей. Того, кто не задавал лишних вопросов и никогда не болтал лишнего. Теперь этот врач приедет, осмотрит совершенно здорового ребенка и... и все раскроется.

Паника, острая и слепая, сжала мне горло. Представила его лицо, когда он поймет, что я его обманула. Что я посмела сорвать его вечер, оторвать его от любовницы ради лжи. Последствия были бы катастрофическими даже без всех моих тайных игр с «Криптоном». Один этот обман перечеркнул бы все — все мое притворство, всю мою осторожность.

Машина плавно повернула на знакомую улицу, приближаясь к нашему дому. Огни подъезда уже виднелись впереди. Время истекало.

И вот тогда он повернулся ко мне. Медленно, почти плавно. Его лицо было освещено неоновым светом рекламных вывесок, скользящих по стеклам машины. Оно казалось резким, почти зловещим. Его глаза, обычно холодные и отстраненные, сейчас светились темным, опасным огнем.

— Анна, — произнес он тихо, но так, что каждый звук врезался в меня, как лезвие. — Слушай меня внимательно.

Я не дышала, застыв в немом ужасе.

— Если с моим сыном все в порядке, — он сделал маленькую паузу, давая этим словам просочиться в мое сознание и застыть там ледяным ужасом, — если врач не найдет ровным счетом ничего... тебе несдобровать.

Он наклонился чуть ближе, и я почувствовала запах его дорогого парфюма и легкий аромат красного вина.

— И сейчас ты мне скажешь правду. Зачем ты это сделала? Что это был за дешевый спектакль?

Его взгляд буравил меня, выискивая малейшую трещину, малейший признак лжи. Он не кричал. Он шептал. И от этого было в тысячу раз страшнее. В салоне роскошной машины, несущейся к месту моего неминуемого разоблачения, повисла тишина, в которой я слышала только бешеный стук своего сердца. Предстоящие минуты решали все.

Машина еще не успела полностью остановиться у подъезда, как Дмитрий уже распахнул дверь и выскочил наружу, не оглядываясь на меня. Я последовала за ним, мои ноги были ватными, а в голове стучала только одна мысль: «Конец. Это конец».

В холле нас уже ждал Петр Сергеевич — немолодой, безупречно одетый мужчина с дорогой врачебной сумкой в руках и вечным выражением легкой брезгливости на лице. Он работал на семью Дмитрия много лет и видел все — от настоящих трагедий до выдуманных болезней для отмазки от нежелательных встреч. Но сейчас его взгляд был абсолютно серьезен.

— Дмитрий Владимирович, — кивнул он, избегая смотреть на меня.
— Наверху, — бросил Дмитрий, уже направляясь к лифту. — Быстро.

Мы поднялись на наш этаж. В квартире было тихо, только слышалось тиканье напольных часов в гостиной. Дмитрий без лишних слов повел врача прямо в детскую. Я шла за ними, чувствуя себя на эшафоте.

Няня, Мария, уже была на ногах, испуганная нашим ночным вторжением. Она растерянно смотрела то на меня, то на Дмитрия с врачом.

— Что случилось? С Антошей все хорошо, он спит...
— Выйдите, — отрезал Дмитрий, не удостоив ее взглядом.

Она испуганно ретировалась. Петр Сергеевич приблизился к кроватке. Антошка действительно спал, разметавшись, его щеки были розовыми и слегка влажными от жары в комнате, но дыхание было ровным и спокойным.

Я стояла у двери, не дыша, пока врач проводил осмотр. Он достал термометр, посветил фонариком в ушки, аккуратно прослушал дыхание. Каждая секунда растягивалась в вечность. Дмитрий стоял рядом, скрестив руки на груди, и его взгляд, тяжелый и неумолимый, был прикован ко мне, а не к сыну.

Наконец Петр Сергеевич выпрямился и повернулся к Дмитрию.
— Дмитрий Владимирович, температура в норме. Горло чистое, дыхание чистое. Ребенок абсолютно здоров. Возможно, немного перегрелся во сне, но это не критично.

Тишина, которая воцарилась после этих слов, была громче любого крика. Я видела, как скулы Дмитрия напряглись. Он кивнул врачу, не сводя с меня глаз.
— Спасибо, Петр Сергеевич. Ждите меня внизу в машине.

Врач бросил на меня быстрый, полный молчаливого осуждения взгляд и вышел, притворив за собой дверь. Мы остались одни. В тихой комнате, под мерное дыхание нашего здорового сына.

Дмитрий не двинулся с места. Он не набросился на меня с криком. Он просто смотрел. Его ярость, которая пылала в машине, куда-то испарилась. Ее место заняло нечто другое. Холодное. Аналитическое. Он изучал меня, как сложную шахматную задачку, которую не мог решить.

— Ну что же, — произнес он наконец. Его голос был тихим, почти задумчивым. — Похоже, тебе есть что мне сказать.

Я молчала, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

— Это был не импульс, — констатировал он, делая шаг ко мне. — Не истерика обиженной жены. Ты вошла в тот ресторан с холодным расчетом. Ты отвела меня от нее. Ты заставила меня приехать сюда. Зачем?