Измена: Жена олигарха

Глава 12

Новый телефон лежал у меня на ладони, холодный и безликий, как орудие убийства. Сообщение Марины горело на экране, и каждое слово впивалось в мозг, как заноза. «Фаза два». Я ожидала чего угодно: инструкций по созданию шифров, плана по взлому его сейфа, новых способов передачи информации. Но это...

Я перечитала текст еще раз, будто надеясь, что слова волшебным образом изменятся.

*«Выйди из тени. Перестань прятаться. Твоя задача сейчас — не быть невидимой, а быть максимально видимой. Устрой истерику. Прилюдно. Создай образ несчастной, затравленной жены, которую муж довел до ручки. Пусть все видят, каков он на самом деле. Это отвлечет его. Он будет вынужден оправдываться, утирать слюни, отмывать репутацию. Он забудет про хакеров и слежку. Он будет тушить пожар, который ты устроишь на глазах у всех. Завтра благотворительный прием в музее. Там будут все. Сделай это там.»*

У меня закружилась голова. Истерика? Прилюдно? Я, которая всю жизнь старалась соответствовать, быть идеальной, не выносить сор из избы? Я, которая даже в самые горькие моменты позволяла себе плакать только в подушку? Она предлагала мне превратиться в одну из тех истеричек, которых я всегда презирала — с растрепанными волосами, с подтеком туши, с дрожащими руками и громкими, нелепыми обвинениями.

Это было против всего моего естества. Против всей моей натуры. Это был театр. Дешевый, пошлый, унизительный театр.

Но чем дольше я вчитывалась, тем больше жуткой логики начинало проступать сквозь отвращение. Он искал расчетливую, холодную соперницу. Хакера. Тень. Он уже был настороже, его щупальца уже протянулись ко мне через детективов и прослушку. А что, если я внезапно превращусь не в тень, а в... сумасшедшую истеричную жену? Ту, на которую он привык смотреть свысока? Ту, которую можно успокоить деньгами или угрозами? Ту, что не представляет реальной угрозы, а лишь портит настроение и репутацию?

Это было гениально. И безумно. Я должна была добровольно надеть на себя маску безумия, чтобы спрятать за ней свой трезвый расчет. Разрушить тот образ «сильной женщины», который с таким трудом начала выстраивать, чтобы вызвать в нем не уважение, а раздражение и презрение.

Завтра. Благотворительный прием в музее современного искусства. Его любимое мероприятие, где он блистал в роли щедрого мецената и успешного бизнесмена. Там будут его партнеры, конкуренты, журналисты... Светская хроника. Идеальная сцена для публичного краха.

Я представила это. Его лицо, когда я, вместо того чтобы молча стоять рядом с улыбкой манекена, начну кричать. О его изменах. О своем одиночестве. О том, как он запер меня в золотой клетке. Я представила шепоток за спиной, вспышки камер, его попытки меня успокоить, которые будут выглядеть как подтверждение всех обвинений.

Меня затрясло от одной этой мысли. Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и стыда, шевельнулось что-то темное и ликующее. Да. Я сделаю это. Я опущусь на самое дно, сыграю эту жалкую, унизительную роль. Я позволю им всем смеяться надо мной, жалеть меня, презирать. Потому что пока они будут видеть сумасшедшую жену, они не увидят охотницу. Пока Дмитрий будет тушить этот пожар, он на секунду отпустит мою горло.

Сжала телефон в руке так, что пальцы побелели. Он был моим единственным связным с внешним миром, моим оружием, моим пропуском в эту безумную игру.

Завтра. Все решится завтра. Я должна буду выйти на сцену и сыграть спектакль всей своей жизни. Спектакль, где я буду и актрисой, и режиссером, и жертвой одновременно.

Подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. На женщину с слишком большими глазами и сжатыми губами. Завтра этому образу придет конец. Его место займет другая — истеричная, несчастная, сломленная. Временно.

Я должна сделать это. Ради сына. Ради себя. Ради того, чтобы выиграть время и спрятать в тень свою настоящую, только что родившуюся силу.

Фаза два начиналась. И это был самый опасный и самый унизительный шаг из всех возможных. Но другого пути не было.

***

Зеркало в гардеробной отражало идеальную картинку. Я стояла в вечернем платье цвета темной ночи, с идеальной укладкой и безупречным макияжем. Внешне — лед. Внутри — вулкан, готовый вот-вот извергнуться. Сегодня мне предстояло не просто надеть маску. Мне предстояло стать ею.

Благотворительный прием в музее современного искусства был в самом разгаре. Воздух гудел от приглушенных разговоров, звона бокалов и фальшивого смеха. Я двигалась сквозь толпу, кивая знакомым лицам, отвечая на комплименты автоматической, заученной улыбкой. Мои глаза искали только одного человека — Дмитрия.

Я нашла его в центре главного зала, рядом с инсталляцией из ржавого металла, которая стоила, вероятно, как годовой бюджет небольшой страны. Он был окружен своими «акулами» — важными партнерами с лицами, вырезанными из камня, и их идеальными, пустыми женами. Он говорил, жестикулируя своим уверенным жестом, и они ловили каждое его слово. Король в своем королевстве.

Сделала глубокий, почти незаметный вдох. Это был момент. Финальный аккорд моей симфонии лжи.

Я направилась к нему, отточенным, плавным шагом. Моя улыбка не сходила с лица, но внутри все сжалось в один тугой, болезненный комок. Я подошла почти вплотную, нарушив его личное пространство, и остановилась.

Он обернулся, увидел меня, и на его лице на долю секунды мелькнуло удивление, быстро смененное вежливой, дежурной маской.

— Анна, дорогая, мы как раз обсуждаем...

Я не дала ему договорить. Я подняла на него глаза, и я чувствовала, как они наполняются специально вызванными, горькими слезами. Мой голос, когда я заговорила, был громче, чем нужно, и в нем дрожала идеально сыгранная, истеричная нотка.

— Дмитрий, почему ты не берешь трубку? — выпалила я, словно не замечая окружающих. — Я звонила тебе десять раз! Из больницы!

Вокруг воцарилась мертвая тишина. Музыка, разговоры, смех — все стихло. Десятки пар глаз уставились на нас. Я видела, как застыли улыбки на лицах жен партнеров, как брови полезли на лбы у самих партнеров. Светская хроника мысленно уже строила заголовки.