Измена: Жена олигарха

Глава 19

Время внутри кабинета замерло, стало густым и тягучим, как мед. Мы смотрели друг на друга через его столешницу из полированного красного дерева, которая всего несколько минут назад была линией фронта, а теперь вдруг превратилась в стол переговоров. Странно, как быстро все может перевернуться с ног на голову. Еще вчера я готова была уничтожить этого человека, а сегодня мы должны были стать союзниками. Невольными, временными, но союзниками. Ирония судьбы — та еще сука.

— Значит, так, — Дмитрий прервал тишину, его голос был низким, деловым, но без привычной ледяной брони. В нем слышалась усталость. И что-то еще... Решимость. — Мы заключаем перемирие. Временное. До тех пор, пока не разберемся с этим... — он мотнул головой в сторону диктофона, — безобразием.

Я молча кивнула. Слова застряли где-то в горле комом. Соглашаться с ним было противно каждой клеточкой моего тела, которая за последние годы научилась ненавидеть его. Но альтернатива была еще хуже.

— Мы продолжаем вести себя так же, — он продолжил, его пальцы принялись барабанить по столу, выбивая нервный, прерывистый ритм. — Ссоры, холодность, взаимные упреки. Особенно при Алексее. Он не должен заподозрить ничего. Ни-че-го. Он должен думать, что мы готовы перегрызть друг другу глотки.

«А мы и готовы», — пронеслось у меня в голове, но я промолчала.

— Наша цель, — он посмотрел на меня прямо, и в его взгляде было странное сочетание привычной командирской властности и чего-то нового, какого-то вынужденного равенства, — вывести его на чистую воду. Узнать, кто за ним стоит, и обезвредить обоих. Ты поняла?

— Я не идиотка, Дмитрий, — наконец сорвалось с моих губ. — Я поняла. Играем в ненавидящих друг друга супругов. Для нас это не должно быть сложно.

Уголок его рта дрогнул, будто он чуть не улыбнулся, но поймал себя на этом. Вместо улыбки он лишь тяжело вздохнул.

— Для этого нам нужна приманка. Настоящая, сочная приманка, на которую он клюнет без раздумий. — Он откинулся на спинку кресла, снова погрузившись в тень. — У меня есть идея. Рискованная.

Я подняла бровь, давая ему понять, что слушаю. Мое сердце принялось стучать чаще. Слово «рискованная» в его устах звучало зловеще.

— Я начну... сдавать, — произнес он тихо, и это слово, казалось, далось ему нелегко. — С точки зрения здоровья. Скажу Алексею, что болезнь прогрессирует. Что я устал, что силы меня покидают, что я теряю хватку. — Он говорил ровно, но я видела, как сжимаются его кулаки на коленях. Для человека, который всю жизнь боготворил контроль, это было хуже унижения. — Я начну постепенно перекладывать на него некоторые вопросы. Незначительные. Потом — более серьезные.

Я слушала, затаив дыхание. План был действительно рискованным. Слишком много переменных. Слишком много зависело от актерской игры Дмитрия и от жадности Алексея.

— И вот тогда, — его глаза загорелись тем самым знакомым хищным блеском, но на этот раз он был направлен не на меня, — мы подбросим ему «Проект “Призрак”».

Я вздрогнула. То самое дело, с которого для меня начался весь этот кошмар.

— Мы создадим фейковую версию, — продолжил он, и в его голосе зазвучали нотки азарта, будто он уже видел эту игру как шахматную партию. — Полную уязвимостей, но прикрытую шикарными цифрами и блестящими перспективами. Мы дадим ему понять, что это — мой последний козырь, моя отчаянная попытка спасти все, пока я еще могу. Но что из-за болезни я делаю ошибки, стал небрежен. — Он замолчал, глядя на меня, оценивая, понимаю ли я весь замысел. — Он должен поверить, что, украв этот «проект» и передав его своему покровителю, он нанесет мне смертельный удар и получит все, что хочет. Но вместо этого он подставит себя с головой.

В кабинете повисла тишина. Я переваривала его слова. План был гениален в своем коварстве и безумии. Он играл на самой сути Алексея — на его жадности, его зависти, его уверенности в собственном превосходстве и в нашей с Дмитрием слепоте.

— Он клюнет, — тихо сказала я, больше себе, чем ему. — Он не сможет устоять.

— Именно, — он не улыбнулся, но его взгляд стал тяжелее, тверже. — Но для этого все должно быть идеально. Моя слабость. Моя паника. Его растущая уверенность. И твоя... — он запнулся, подбирая слова, — твоя роль обиженной жены, которая уже махнула на все рукой и ждет не дождется, когда сможет сбежать с деньгами.

Вот так вот. Мне снова досталась роль беспомощной дурочки. Пусть и в рамках спектакля. Прямо карма у меня такая.

— Хорошо, — выдохнула я, ощущая, как на плечи ложится тяжесть этого безумного предприятия. — Я в игре.

Он кивнул, и на его лице на мгновение мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Тогда начинаем, — он отодвинулся от стола, и его лицо снова стало маской холодного, отстраненного равнодушия. Представление начиналось прямо сейчас. — И, Анна... — он бросил мне взгляд, прежде чем я развернулась к выходу. — Никаких ошибок. Мы больше не можем себе их позволить.

Его слова повисли в воздухе между нами — не угроза, а констатация факта. Мы были на краю пропасти. И теперь нам предстояло идти по ее краю, держась за руки, ненавидя друг друга, но отчаянно нуждаясь в помощи друг друга.

Я вышла из кабинета, не оглядываясь, чувствуя, как за спиной его взгляд прожигает меня насквозь. Но на этот раз в этом взгляде была не ненависть. Была тревожная, невыносимая тяжесть общего секрета.

***

Время, проведенное в ожидании, тянулось словно раскаленная смола. Каждый час казался вечностью, каждый звонок телефона заставлял вздрагивать, каждый шаг за дверью моего кабинета-убежища отзывался нервным импульсом где-то под ложечкой. Мы с Дмитрием, как два актера перед премьерой, репетировали свои роли в голове, не произнося ни слова вслух. Атмосфера в доме напоминала зловещее затишье перед ураганом — воздух был густым и колким, наполненным невысказанными фразами и притворным безразличием.

И вот он настал, этот момент. Из-за двери кабинета Дмитрия донесся приглушенный звонок — он звонил Алексею. Я прильнула к стене, стараясь дышать как можно тише, словно могла услышать что-то через две закрытые двери и коридор. Мое сердце колотилось так громко, что, казалось, его эхо разносится по всему дому.