Измена,или Попаданка для Ректора Дракона

Глава 2

Ночная Москва неслась мне навстречу, рассыпаясь на миллионы неоновых огней и сливаясь в одну сплошную размытую полосу. Я вела машину на автомате, мое тело было здесь, в кожаном кресле, руки сжимали руль с такой силой, что побелели костяшки, но разум был далеко. Он снова и снова прокручивал картинки с экрана ноутбука: улыбающиеся, счастливые лица Макса и Леры на фоне чужих городов, сканы документов, мое имя, замененное на ее. Предательство. Слово, которое я раньше встречала только в книгах и фильмах, теперь обрело плоть и кровь. Оно сидело рядом со мной на пассажирском сиденье, ледяное, осязаемое, и дышало мне в лицо запахом лжи.

Я не плакала. Слезы, казалось, замерзли где-то глубоко внутри, превратившись в острые льдинки, которые царапали душу. Вместо горя была только звенящая, пульсирующая пустота и холодная, как сталь, ярость. Она была моим топливом, моей броней. Она не давала мне развалиться на части прямо здесь, за рулем, посреди Третьего транспортного кольца.

Башни «Москва-Сити» вырастали передо мной, пронзая темное небо, словно осколки стекла. Они были символом амбиций, успеха, больших денег. Символом всего, к чему стремился Максим. И к чему, как я думала, мы стремились вместе. Какая ирония. Их новое любовное гнездышко, купленное на мои деньги, свитое из моих идей, находилось здесь, в самом сердце этого мира тщеславия.

Я свернула на подземную парковку. Охранник в будке мельком взглянул на мою машину и нажал кнопку, поднимая шлагбаум. Я припарковалась на свободном месте, заглушила мотор и несколько секунд просто сидела в тишине, собираясь с мыслями. В сумочке на соседнем сиденье лежала флешка — мой единственный козырь, мое доказательство. И коробочка с кольцом — символ несостоявшегося будущего.

Выйдя из машины, я на негнущихся ногах пошла к лифтам. Огромный, отделанный мрамором и стеклом холл встретил меня тишиной и запахом дорогих духов. За стойкой ресепшена сидел молодой человек в безупречном костюме. Он окинул меня оценивающим взглядом. Я была одета в простой, но элегантный брючный костюм, в котором собиралась провести вечер в офисе. Никакого вечернего платья, никакой укладки. Только бледное лицо и горящие глаза.

— Добрый вечер, — я подошла к стойке, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно. — Мне нужно в апартаменты 1408.

— Вас ожидают? — консьерж поднял бровь.

— Да. Я привезла заказ для Валерии Орловой, — я солгала, не моргнув глазом. Лера обожала заказывать лимитированные коллекции косметики, и курьеры были для нее привычным делом.

— Одну минуту. — Он набрал номер на телефоне. Мое сердце замерло. Если Лера скажет, что никого не ждет, все пропало. Консьерж говорил тихо, и я не могла разобрать слов. Наконец, он положил трубку. — Проходите, четырнадцатый этаж.

Он указал на турникет, и я, приложив выданную им временную карту, прошла к лифтам. Зеркальные двери сомкнулись, и кабина бесшумно поползла вверх. В отражении я увидела незнакомую женщину. Слишком худую, со впалыми щеками и темными кругами под глазами. Это была я. Но в то же время уже не я. Та, прежняя Аделина, осталась там, в прошлой жизни, час назад. Эта женщина в зеркале была кем-то другим. Кем-то, кто шел на войну.

Дзинь.

Лифт остановился. Двери открылись, выпуская меня в тихий, освещенный мягким светом коридор, устланный толстым ковром, который глушил шаги. 1408. Вот она, эта дверь. Простая, обитая темным деревом, безликая. Но за ней — эпицентр моего личного землетрясения.

Я нажала на кнопку звонка. Секунда, другая. За дверью послышались шаги. Щелкнул замок.

Дверь открыла Лера. Она была в коротком шелковом халатике, который едва прикрывал ее бедра. Волосы были влажными после душа, а на лице играла счастливая, расслабленная улыбка. Увидев меня, она замерла, и улыбка сползла с ее лица, как тающий снег.

— Аделина? Что ты здесь делаешь? — в ее голосе смешались удивление и плохо скрытая тревога.

Я ничего не ответила. Я просто смотрела на нее. На мою лучшую подругу. На ту, с которой мы делили секреты с первого класса, плакались друг другу в жилетку из-за мальчишек, поддерживали во всем. Сейчас я смотрела на нее и видела только ложь.

Из глубины квартиры появился Макс. Он был в домашних брюках, с голым торсом, и вытирал волосы полотенцем. Увидев меня, он застыл на месте, как истукан. Полотенце выпало из его рук и глухо шлепнулось на пол.

— Аделина... — прохрипел он. Его лицо стало белым как полотно.

Вот она, картина маслом. Мой жених и моя лучшая подруга. В их новом доме. В мой праздничный вечер. Вся жестокая, омерзительная правда была передо мной, и она была еще уродливее, чем я могла себе представить.

— Я не помешала? — мой голос прозвучал на удивление спокойно и холодно. Я сама от себя не ожидала такого самообладания. — У вас, я смотрю, своя годовщина.

— Адель, это не то, что ты думаешь! — залепетала Лера, инстинктивно запахивая халатик. — Мы просто...

— Просто что? — я перебила ее, делая шаг внутрь квартиры и закрывая за собой дверь. — Просто отмечаете удачную сделку? Продажу моего проекта? Или покупку этой квартиры? А может, подарок в виде новенького «Порше»? В честь чего сегодня пьем шампанское, ребята? Поводов-то много.

Они переглянулись. На их лицах был написан ужас. Ужас не от того, что они причинили мне боль. А от того, что их поймали.

— Откуда ты знаешь? — голос Максима был глухим. Он пришел в себя первым. На его лице больше не было растерянности. Вместо нее проступило холодное, злое раздражение.

— Ты оставил свой ноутбук дома, гений, — я криво усмехнулась. — И свою папку «Новая жизнь». Очень трогательно, кстати. Ты всегда был сентиментальным.

Я обошла их и прошла в гостиную. Панорамные окна во всю стену открывали захватывающий вид на ночной город. Дорогая мебель, еще покрытая местами защитной пленкой. На столике — бутылка шампанского в ведерке со льдом и два бокала. Один со следами губной помады. Лериной помады.

— Ты все не так поняла, — Макс пошел за мной. — Я хотел тебе все объяснить. Позже.