Измена,или Попаданка для Ректора Дракона

Глава 7

сь. Мой маленький угол, мой «котелковый ад», перестал быть самым хаотичным местом на кухне. Моя примитивная конвейерная система работала. Запуганная Тина, моя соседка по цеху, полностью переняла мой метод. Теперь мы работали в паре, и наша производительность выросла втрое. Мы заканчивали с горой грязных котлов задолго до конца смены, и у нас даже оставалось время, чтобы помочь другим.

Это не осталось незамеченным. Смешки сменились сначала тихим удивлением, а затем — глухим раздражением. Особенно злился Ульрих, грузный, вечно потный мужчина, отвечавший за чистку овощей. Раньше он считался самым быстрым работником и очень этим гордился. Теперь же две «девчонки-посудомойки» обходили его по всем показателям. Он то и дело бросал в нашу сторону злобные взгляды, но пока не решался на открытый конфликт.

Хельга, главная повариха, тоже наблюдала. Она больше не кричала на меня, но и не хвалила. Ее отношение было выжидательным. Она смотрела на меня, как на странное, непонятное явление, которое нарушило привычный порядок вещей на ее кухне.

Но главным моим достижением была не оптимизация мытья котлов. Главным было то, что я не сломалась. Я не превратилась в безропотную, забитую тень, какой были большинство «найденышей». Каждый вечер, падая на свою койку, я закрывала глаза и вспоминала не ужасы этого дня, а лицо Максима в тот момент, когда он понял, что его поймали. Я вспоминала холодный, презрительный взгляд ректора Каэлана. И эта память питала мою ярость, не давая ей угаснуть. Она была моим внутренним стержнем. Я не просто выживала. Я готовилась. К чему — я и сама пока не знала. Но я знала, что мой шанс еще представится.

Идея с травами не давала мне покоя. Это был не просто способ сделать безвкусную еду съедобной. Это был мой первый шаг. Моя маленькая диверсия против серости и убожества этого мира. Мой способ доказать, в первую очередь самой себе, что я — нечто большее, чем просто посудомойка.

В один из дней, во время обеденного перерыва, я решилась. Пока все торопливо глотали свою похлебку, я выскользнула на задний двор. Запущенный огород встретил меня тишиной. Я быстро нашла знакомые кустики. Осторожно, чтобы не повредить корни, я сорвала несколько веточек розмарина, пучок тимьяна и горсть пахучей мяты. Я спрятала свою добычу в карман грубого фартука и вернулась на кухню. Сердце колотилось от волнения, словно я совершала нечто противозаконное. В каком-то смысле так оно и было. Я нарушала главное правило этого места — правило «не высовывайся».

Я решила начать с малого. С обеда для персонала. Нам полагалась та же баланда, что и «найденышам» и младшим студентам. Безвкусное варево из крупы и каких-то корнеплодов, которое все ели только для того, чтобы не умереть с голоду.

Я дождалась момента, когда Хельга отвлеклась, крича на одного из поварят. Быстро достав из кармана травы, я мелко-мелко нарезала их осколком ножа, который припрятала заранее. Затем я подошла к котлу с похлебкой для персонала и, убедившись, что никто не видит, высыпала туда измельченные травы, быстро все перемешав. Аромат, который тут же поднялся над котлом, был божественным. Пряный, свежий, он резко контрастировал с обычной кухонной вонью.

Когда пришло время обеда, я сама разливала похлебку по мискам. Я старалась держаться как можно незаметнее, но внутренне вся сжалась в комок.

Первым попробовал Ульрих. Он зачерпнул ложкой, поднес ко рту и замер. Его маленькие глазки изумленно уставились в миску. Он попробовал еще раз.

— Что это? — пробасил он, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. — Что с похлебкой?

— А что с ней не так? — настороженно спросила Хельга, которая как раз села за стол.

— Она... другая, — Ульрих не мог подобрать слов.

Другие работники тоже начали пробовать. По кухне пронесся удивленный гул.

— Вкусно... — прошептала Тина, глядя на меня широко раскрытыми глазами. Я едва заметно ей подмигнула.

— Вкусно? — Хельга нахмурилась. Она с недоверием посмотрела на свою миску, зачерпнула ложкой и осторожно попробовала. Ее лицо, обычно выражавшее только гнев или усталость, на секунду застыло в изумлении. Она попробовала еще раз, уже более уверенно. Потом еще. Она молча доела всю миску до дна, чего с ней никогда не случалось.

— Кто это сделал? — ее голос прозвучал так тихо, что на кухне мгновенно воцарилась тишина. Все взгляды устремились на нее. — Я спрашиваю, кто посмел что-то добавлять в котел без моего ведома?

Все молчали. Я почувствовала, как холодеют руки. Сейчас меня вышвырнут. Или накажут.

— Это я, госпожа Хельга, — мой голос прозвучал на удивление ровно. Я встала. Все взгляды теперь были прикованы ко мне.

— Ты? — Хельга смерила меня тяжелым взглядом. — Что ты туда добавила? Яд?

— Нет, госпожа, — я покачала головой. — Просто немного сорных трав с огорода. Тех, что растут за кухней. Я подумала, что они могут улучшить вкус.

— Сорных трав? — она недоверчиво прищурилась. — Ты хочешь сказать, что эта... эта еда... получилась из-за сорняков?

— Некоторые травы очень ароматные, — осторожно сказала я. — В моей деревне мы всегда добавляли их в еду.

Это была ложь, конечно. Но звучало правдоподобно.

Хельга молчала, обдумывая мои слова. На ее лице боролись удивление, недоверие и что-то еще, похожее на проблеск интереса. Но тут вмешался Ульрих. Он, видимо, решил, что это его шанс унизить меня.

— Врет она все! — рявкнул он, вскакивая на ноги. — Какая деревня, какие травы! Она колдует! Я давно заметил, она странная! Принесла свои порядки, шепчется по углам! Она ведьма!

— Успокойся, Ульрих, — нахмурилась Хельга. — Не говори глупостей.

— А я говорю — ведьма! — не унимался он. Злость и зависть окончательно лишили его разума. — Она хочет всех нас отравить! Или приворожить! Ее нужно на костер!

И в этот момент он совершил роковую ошибку. Чтобы придать вес своим словам, он решил устроить «спектакль». Он как раз стоял рядом с огромным очагом, на котором в котле кипела вода для варки овощей. С криком «Вот ее черная магия!» он схватил котел, намереваясь то ли выплеснуть его на пол, то ли просто продемонстрировать свою праведную ярость.