Измена,или Попаданка для Ректора Дракона

Глава 8

Тишина, воцарившаяся на кухне, была абсолютной. Она была плотнее, чем жар от очагов, и тяжелее, чем запах гари. Никто не смел пошевелиться. Все взгляды были прикованы к двум фигурам, застывшим посреди зала: ко мне, жалкой посудомойке в грязном фартуке, и к нему — всемогущему ректору Академии.

Лорд Каэлан не обращал внимания на застывших в страхе поваров, на перепуганного Ульриха или на благоговейный трепет на лице Хельги. Его ледяные, пронзительные глаза смотрели только на меня. Он медленно, почти лениво, шагнул вперед, и пол под его сапогами, усыпанный сверкающими осколками льда, тихо хрустнул. Этот звук показался в мертвой тишине оглушительным.

Он остановился в нескольких шагах, и его взгляд скользнул от моего лица к моим рукам, которые я все еще держала перед собой, словно не веря в то, что только что произошло. Я поспешно их опустила.

— В мой кабинет, — его голос прозвучал тихо, но в нем была такая непререкаемая власть, что никто бы не посмел ослушаться. Это был не приказ, а констатация факта. — Немедленно.

Он не стал ждать. Просто развернулся и пошел к выходу, уверенный, что я последую за ним. И я последовала. У меня не было выбора. Я бросила последний взгляд на кухню — на застывшие лица, на лужу талой воды на полу, на рассыпанные ледяные бриллианты, которые уже начали таять, превращаясь в обычную воду. Моя короткая карьера посудомойки была окончена. Что ждало меня впереди, было неизвестно, но я знала одно — моя жизнь в этом мире только что снова перевернулась с ног на голову.

Я шла за ним по бесконечным коридорам Академии. Он шел быстро, широким, уверенным шагом, и мне, с моими короткими ногами, приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Мы шли не по темным, служебным лестницам, по которым меня водил магистр Крей. Мы шли по главным галереям. По широким, освещенным магическими светильниками коридорам, полы которых были выложены отполированным до зеркального блеска черным мрамором.

На стенах висели портреты. Суровые, гордые лица мужчин и женщин в старинных одеждах смотрели на меня с полотен. Их глаза, казалось, следили за мной с холодным осуждением. Ректоры. Правители этой цитадели. И я, оборванка в сером платье, перепачканном сажей и жиром, шла по их владениям, следуя за нынешним хозяином.

Несколько раз нам навстречу попадались студенты. Они были одеты в темно-синюю форму, похожую на ту, что была на патрульных, но из более качественной ткани. Увидев ректора, они мгновенно замирали, прижимались к стене и склоняли головы в почтительном поклоне, не смея поднять глаз, пока мы не пройдем. И я видела, как их взгляды, полные изумления и презрения, провожают меня. Кто эта оборванка? Почему она идет с самим ректором? Их немой вопрос висел в воздухе. Я чувствовала, как щеки заливает краска унижения. Я была грязным пятном на безупречном полотне его величия.

Наконец, мы подошли к огромной, двустворчатой двери из черного дерева, украшенной резьбой в виде переплетенных драконов. Ректор не прикоснулся к ней. Он просто поднял руку, и двери бесшумно, плавно разошлись в стороны, открывая проход в его святая святых.

Его кабинет был полной противоположностью аскетичным, голым стенам остальной Академии. Это было огромное, круглое помещение с невероятно высоким, куполообразным потолком, на котором была нарисована карта звездного неба. Звезды и созвездия на ней не были статичными. Они медленно двигались, мерцали, жили своей жизнью, создавая ощущение, что над головой не потолок, а открытый космос.

Стены были полностью скрыты за высокими, до самого потолка, стеллажами из темного дерева, заставленными тысячами книг в кожаных и пергаментных переплетах. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, пыли и озона. Здесь не было хаоса. Каждая книга, каждый свиток стоял на своем месте. Это была не просто библиотека. Это был храм знаний, накопленных за столетия, если не за тысячелетия.

Посреди зала стоял массивный стол, вырезанный из цельного куска черного, как ночь, камня. На нем не было ни единой лишней вещи. Только стопка пергаментов, аккуратно прижатая пресс-папье в виде свернувшегося дракона, и несколько странных, мерцающих артефактов, природу которых я не могла понять.

Ректор обошел стол и сел в высокое кресло, больше похожее на трон. Он указал мне на простое деревянное кресло, стоявшее перед столом. Кресло для просителей. Для виновных.

Я медленно подошла и села на самый краешек, не смея прислониться к спинке. Двери за моей спиной так же бесшумно закрылись, отрезая меня от остального мира. Мы остались одни.

Он молчал. Несколько долгих, мучительных минут он просто смотрел на меня. Его ледяные глаза изучали меня, сканировали, пытались проникнуть под кожу, в самую душу. Я чувствовала себя бабочкой, пришпиленной к доске. Я заставила себя выдержать его взгляд, хотя все внутри меня кричало от желания съежиться, стать невидимой. Я не опущу глаза. Не в этот раз.

— Итак, — наконец произнес он, и его тихий голос эхом разнесся под куполом. — Рассказывай.

— Что рассказывать, лорд-ректор? — мой голос прозвучал хрипло.

— Все, — он слегка наклонился вперед, положив локти на стол и сцепив пальцы в замок. — Начнем с простого. Что. Ты. Сделала. На кухне.

— Я... я не знаю, — это была чистая правда. — Он... Ульрих... опрокинул котел. Я испугалась. Я просто хотела, чтобы это прекратилось.

— «Просто хотела», — он повторил мои слова с едва заметной усмешкой. — И поэтому ты превратила кипящую воду в лед. На лету. Без единого слова, без единого жеста. Просто силой мысли. Ты хоть представляешь, какой уровень контроля и силы для этого требуется? Даже лучшие выпускники этой Академии не способны на такое. А ты, посудомойка, сделала это инстинктивно.

Он говорил спокойно, почти академично, как ученый, описывающий аномальное явление. Но под этим спокойствием я чувствовала колоссальное напряжение. Он был не просто удивлен. Он был потрясен. И это дало мне крупицу уверенности.

— Я не знаю, как я это сделала, — повторила я, глядя ему прямо в глаза. — Я никогда раньше... ничего подобного не делала.