Измена,или Попаданка для Ректора Дракона

Глава 11

Моя маленькая победа над Серафиной имела неожиданные последствия. Я не стала популярной, нет. Аристократическая верхушка курса по-прежнему демонстративно меня игнорировала. Но травля прекратилась. Мелкие пакости, толчки в коридоре, испорченные записи — все это исчезло, словно по мановению волшебной палочки. Серафина и ее свита обходили меня стороной, бросая полные ненависти взгляды, но не решаясь на открытую конфронтацию. Они поняли, что я не буду молчаливой жертвой.

Но что было еще важнее, изменилось отношение ко мне других студентов. Тех, кто не принадлежал к элите. Они больше не шарахались от меня, как от чумы. Некоторые даже начали робко здороваться в коридорах. В столовой за мой столик теперь иногда подсаживались пара-тройка таких же аутсайдеров, как и я. Мы не вели долгих бесед, но само их молчаливое присутствие было знаком поддержки. Они увидели, что можно дать отпор тем, кто считает себя хозяевами жизни. И это вселяло в них надежду.

Обретенное спокойствие позволило мне с головой уйти в то, что я считала своей главной задачей, — в исследования. Библиотека стала моим вторым домом. Я приходила туда сразу после занятий и просиживала до самого закрытия. Магистр-библиотекарь, суровый старик по имени Орион, сначала смотрел на меня с подозрением, помня об инциденте с Серафиной. Но видя мое усердие и то, как бережно я обращаюсь с книгами, он смягчился. Он даже несколько раз сам подошел и посоветовал пару фолиантов, которые могли бы меня заинтересовать.

Моя цель была прежней: найти информацию о себе. О своей магии. О «попаданцах». Я перерыла сотни книг. «Великие магические рода», «Атлас аномальных зон», «Трактат о межмировых разломах». Я узнала много нового об этом мире, о его истории, о законах магии. Но нигде не было ни слова о людях, пришедших из другого мира. Ни единого упоминания. Словно этого явления просто не существовало.

То же самое касалось и моей магии. Все книги описывали магию как процесс высвобождения внутренней энергии. Маги огня создавали пламя, маги воздуха — ветер, маги воды — потоки. Я же делала обратное. Я поглощала энергию. Замораживала. Создавала холод из тепла. Это противоречило всем фундаментальным законам, описанным в учебниках. Я была не просто аномалией. Я была невозможным парадоксом.

Эта неизвестность пугала и одновременно разжигала мое любопытство. Я, как архитектор, привыкла, что у всего есть система, логика, чертеж. Я не могла смириться с тем, что я — просто сбой в программе. Должно было быть объяснение. И я была полна решимости его найти.

Однажды вечером, когда я в очередной раз сидела над пыльным томом, пытаясь расшифровать древние руны, описывающие «пустотную магию» (самое близкое, что я нашла к своей способности), я почувствовала, что кто-то стоит у меня за спиной. Я так углубилась в чтение, что не услышала шагов. Я подняла голову и увидела профессора Лианэля.

— Добрый вечер, Аделина, — мягко улыбнулся он. — Снова в поисках истины?

— Добрый вечер, профессор, — я смущенно улыбнулась в ответ. — Скорее, в поисках хоть какой-то зацепки.

Он посмотрел на книгу, которую я читала.

— «Трактат о неклассифицированных энергиях» магистра Вортигерна. Смелый выбор. Эту книгу считают еретической. Вортигерна сожгли за его теории.

— Потому что он писал о магии, которая не создает, а поглощает? — спросила я.

Лианэль удивленно поднял свои серебристые брови.

— Вы быстро схватываете. Да. Его теория о «негативной энтропии» в магии была признана опасной и противоречащей основам. Большинство его работ было уничтожено. Этот том — один из немногих уцелевших.

— Но ведь это нелогично! — я не сдержалась. — Уничтожать знания только потому, что они не вписываются в общепринятую картину мира? Это же... антинаучно!

В его глазах цвета весенней листвы мелькнул огонек. Он придвинул стул и сел рядом со мной.

— «Антинаучно», — задумчиво повторил он мое странное слово. — Мне нравится ваш образ мыслей, Аделина. Вы не просто принимаете на веру то, что вам говорят. Вы пытаетесь понять суть. Это редкое качество. Особенно здесь.

Он помолчал, глядя на страницы, испещренные рунами.

— Академия — очень консервативное место. Здесь веками культивировалась сила, основанная на традициях. Любое отклонение воспринимается как угроза стабильности. Ваша магия, — он понизил голос, — это именно такое отклонение. Она пугает их. Потому что они не могут ее понять и не могут контролировать.

— Но вы, кажется, не боитесь, — тихо сказала я.

— Я — эльф, — он снова улыбнулся, и в уголках его глаз собрались тонкие морщинки. — Мы живем долго. И мы научились видеть красоту в том, что отличается от других. Ваша магия не уродлива. Она просто другая. Как ночь отличается от дня. Но и ночь, и день — части единого целого.

Его слова были как бальзам на душу. Впервые кто-то не назвал мою силу «неправильной» или «опасной». Он назвал ее «другой».

— Я ищу информацию о... людях, которые попали в этот мир из других мест, — решилась я. — Вы когда-нибудь слышали о таком?

Лицо Лианэля стало серьезным. Он надолго задумался.

— В официальных хрониках вы ничего не найдете, — наконец сказал он. — Магистрат и Совет Магов тщательно вычищают любые упоминания о подобных инцидентах. Это считается угрозой для стабильности мира. Но... в древних эльфийских легендах, в тех, что не записывают, а передают из уст в уста, есть сказания о «звездных странниках». О душах, что приходят из-за Грани, когда мир находится в опасности.

— И что в них говорится? — я подалась вперед, затаив дыхание.

— Говорится, что эти души несут в себе частичку своего мира. Незнакомую энергию. Незнакомые знания. И что они способны изменять реальность так, как не может ни один рожденный здесь маг. Легенды говорят, что их появление — это всегда знак великих перемен.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— Но это всего лишь старые сказки, Аделина. Мифы.

Я понимала, что он не может сказать больше. Но он уже дал мне больше, чем я нашла за все эти недели. Он дал мне направление. Он подтвердил, что я не сошла с ума.