"Измена.Последняя война" и "Развод по завещанию"

Глава четырнадцатая

На пороге стоял молодой парень: лет тридцать-тридцать пять, светлые волнистые волосы, темные коричневые глаза, прямой нос и выразительная ямочка на подбородке.

– Алина Марковна Чижик, – не то спросил, не то констатировал он.

Девушка кивнула и разочарованно выдохнула:

– Добрый вечер. К сожалению, я не принимаю из дома. Запишитесь, пожалуйста, на прием. Если ситуация сложная - сообщите моему секретарю, и он найдет для вас место завтра или послезавтра, – она потянулась к полке и взяла из стопки одну визитку: – Держите, там телефон в самом низу.

– Меня зовут Константин. Фамилия - Вишневский.

Рядом с Алиной встала Кристина, которая весь этот разговор слышала.

– Меня зовут Кристина. Фамилия Чижик, – повторила она интонацию парня.

Молодой человек рассмеялся:

– Тебе бы в пародисты, хорошо получается.

– А тебе бы в почтальоны. Хотя нет, не вижу твоей посылки, Печкин!

Алина раздраженно посмотрела на двух кривляк и строго спросила у незваного гостя:

– Так можно все-таки узнать, кто вы и зачем пришли?

– Разреши мне войти, и я все объясню, – попросил парень.

– Может, тебе еще ноги вымыть и опахалом помахать? – поставила руки в боки Кристина.

Парень пожал плечами:

– Классное предложение! Массаж сделаешь?

– Так, хватит! – опять прикрикнула на них Алина.

– Ладно, придется объясняться на пороге, раз вы такие негостеприимные. Меня зовут Костя, и я твой брат, – он указал рукой на Алину.

– Брат? – переспросила девушка.

– Угу, – парень достал из куртки паспорт, открыл его на странице с фото и протянул девушкам.

– Но я не Вишневская, – удивленно ответила Алина, – я – Чижик.

Хоть она и выросла в детдоме, но прекрасно знала свою мать.

– Может, все же позволишь мне войти?

Обе девушки сделали шаг назад, и молодой человек вошел в квартиру.

Из комнаты в прихожую выбежали тройняшки и Полина.

– Ставить чайник? – спросила Верочка.

Парень улыбнулся:

– Хоть кто-то в вашей семье гостеприимен. Ты – Вера.

Девочка удивленно посмотрела на маму, а гость продолжил, указывая на вторую и третью девочку:

– Ты - Надя, а ты – Люба.

– А меня как зовут? – малышка расставила руки в сторону.

– Полиночка, – ласково ответил молодой человек.

– Хорошо, приветственную речевку ты выучил, молодец, – похвалила гостя Кристина, – переходим к главному?

Константин закрыл за собой дверь, снял куртку и разулся.

– Пошли, вредина, где тут у вас гостиная?

Пока тройняшки суетились на кухне, хозяйка с гостем и старшей дочерью присели на диване в гостиной. Полина испуганно посмотрела на незнакомца и ушла помогать сестрам.

– Ситуация, конечно, как в кино, – улыбнулся молодой человек.

– Ну так рассказывай, – скривилась Кристина.

И Константин начал свой рассказ.

Говорил он складно, вальяжно расположившись на кресле и закинув ногу на ногу.

Родился он тридцать три года назад. Его мать звали Эмилия. По описаниям гостя – это была красивейшая женщина, которая знала себе цену и искала богатого мужа.

Роберт Вишневский повстречался ей на пути, когда ей было всего восемнадцать, а ему - почти сорок. Мужчина был покорен ее красотой, но на тот момент был женат, и его супруга ожидала двойню. Эмилия не знала об этом и была уверена, что заполучила желаемого мужчину, тем более, что она почти сразу забеременела. У Роберта как раз в это время начались неприятности на работе. С приходом Горбачева все поменялось, и у Вишневского возникли проблемы, связанные с хищением и взяточничесвом.

Чтобы избежать преследования за преступления, в которые он был вовлечен только косвенно, он решил на год-два сбежать в Израиль. Эмилии он, естественно, ничего не сказал и просто исчез. Девушка уехала рожать в свой родной город N, из которого когда-то сбежала, как только закончила школу. Оставаться в Москве и ходить с животом она не желала, у нее на столицу были большие планы, и ребенок в них никак не входил.

Всю свою жизнь Эмилия прожила в коммунальной квартире, где на кухне не просыхая пили и закусывали, пили и закусывали. В перерывах где-то что-то подрабатывали. Мать мыла подъезды и по инвалидности получала какие-то гроши, контингент соседей был схожий. Эмилия ненавидела и эту коммуналку, и родной город, но ей пришлось туда возвратиться, чтобы скрыть беременность. Последние два месяца она прожила, снимая однокомнатную квартиру в соседнем доме, наблюдая, как мать с каждым днем убивает себя, и стараясь не показываться ей на глаза. Соседке она раскрыла тайну, что собирается отказаться от ребенка – и тогда та уговорил отдать малыша ей. Это дамой была старая дева – Чижик Антонина Марковна, сорока трех лет, проживающая в двухкомнатной квартире, имевшая неплохую работу и безнадежно мечтавшая о ребенке.

Эмилия родила дочь, и Антонина ее сразу же удочерила. Красавица Эмилия уехала в столицу на пятый день после родов, толком даже не поправившись.

– Таким образом, Алина - дочь Эмилии и Роберта, а также моя родная сестра, – подвел разговор Константин.

– Так, – задумалась Чижик, – получается, что это моя приемная мать попала под колеса мотоциклиста и погибла?

Костя кивнул.

– А где же моя родная мать? – Алина, нервничая, закусила губу.

– Она умерла за месяц до отца.

Чижик все равно ничего не понимала:

– Погоди, ты рассказал, что отец уехал в Израиль, мать решила, что он больше не вернется, и поэтому отдала меня соседке, которая давно мечтала иметь детей. Тогда откуда ты появился? Или ты родной мне только по маме?

– Нет, и по отцу тоже. Он вернулся через полтора года, и мама побоялась ему рассказывать про тебя и про свой поступок, боялась, что он тебя заберет, а ее никогда не простит. Решила просто скрыть, что у нее есть ребенок.

– Охренеть бабуля! – не сдержалась Кристина. – Хорошо, что она уже померла, вряд ли бы мне хотелось ее видеть.